Все-таки он правильно сделал, что не уведомил домашних, к кому собирается, иначе об этом бы уже шептался весь город. А вдруг беседа с его величеством закончится дурно?
Однако больше всего его страшил вовсе не король, а Элен Флурье. Как она-то встретит Пруденс и сможет ли удержаться в рамках приличий, без скабрезных намеков? Мало ему головомойки, которая светила из-за фрейлинства Жозефины, так еще и непристойное прошлое норовило выскочить из-за угла.
В дороге Рауль неистово страдал, до того ему мешал Бартелеми. Он пытался отправить его на козлы к вознице, но невоспитанный мальчишка жаловался то на дождь, то на ветер, то на холод, чем совершенно выводил из себя.
Поместье Флурье раскинулось в живописной долине, одетой по осеннему времени в золото и пурпур. Холмы пылали всеми оттенками меди, рубинов и золота, а от еще не убранных лоз доносился одуряющий запах спелого винограда. Узкие и темные полосы дубрав, очерчивающие горизонт, таили в себе изобилие дичи.
Это был край плодородия, лишенный южной ажурности, но полный солидного процветания.
— Наверное, именно о таких виноградниках ты мечтала, — заметил Рауль, когда Пруденс прильнула к окну, с интересом разглядывая пейзаж.
— Конечно, нет. Я мечтала о крохотном клочке земли, который принадлежал бы только мне.
— Зато теперь у вас есть чудные болота, — жизнерадостно вставил Бартелеми.
— К слову о болотах, — Пруденс развернулась к нему, — а нельзя ли сделать земли вокруг замка более плодородными?
— Глину-то? — он вытаращил глаза. — Это же сколько нужно червяков, чтобы прорыхлить такую тяжелую почву, к тому же пропитанную консервирующими растворами.
— И сколько нужно червяков? — невинно уточнила Пруденс.
— Мириады, — не моргнув глазом, ответил Бартелеми. — Крошечных, неутомимых тружеников, чья пищеварительная система сможет переработать мертвую глину, превратив ее в жирную землю… Не представляю, как таких вывести… Тут нужна высокая алхимия, а я даже экзамена не сдал. Обратитесь в гильдию, они сдерут с вас много денег, и, может быть, что-то предложат взамен.
— К дьяволу этих зануд из гильдии, — отмахнулась она, — справляйтесь сами. Все равно нам нужно строить какой-то домик на болотах, не спать же вам и дальше на земле.
— Мне сдали отличный сарай в деревне… а если взять глину с того самого же холма, воду из болот, ивовые листья и кровь кабанов… нет, быков… и эссенцию тучности цыплят…
Рауль слушал их рассеянно, экипаж уже выехал на прямую, как стрелу, аллею, ведущую к особняку Флурье. Их тут никто не ждал, и надеяться на особо теплый прием не приходилось.
Так и вышло: их встретили королевские гвардейцы с алебардами.
К дверце экипажа подошел офицер, довольно молодой, но с холодным непроницаемым лицом. Его рука выразительно лежала на эфесе шпаги.
— Прошу прощения, господа, — громко сказал он, — поместье находится под охраной его величества. Будьте любезны представиться.
— Граф Рауль Флери с супругой… Передайте карточку дворецкому маркизы Флурье… старый добрый Ансельм еще служит здесь?
— Вы не входите в свиту, — нахмурился офицер.
— Прошу прощения, — перед офицером пронырнул кругленький, как тыква, низенький Ансельм в безупречно пошитом камзоле глубокого серого цвета. Он заглянул внутрь и расплылся в широкой улыбке.
— Ваша светлость! Давненько вы нас не навещали.
— Моя светлость с супругой, — повторил Рауль, желая сразу обозначить свой новый статус.
— Конечно-конечно, — улыбка Ансельма не погасла. Он кинул цепкий взгляд на Пруденс и снова обратился к Раулю:
— И вы желаете…
— Увидеть его величество.
— А он вас, конечно, ожидает.
— Конечно, нет.
— Да-да, — дворецкий кивнул. — Я все мигом устрою. Только вы уж не обессудьте, ваша светлость, но придется подождать. Внутрь вас эти бравые ребята пока не пропустят.
— Мы разомнем ноги, — решила Пруденс и протянула руку офицеру. Тому ничего другого не оставалось, кроме как помочь ей выйти.
Холодный ветер мигом взметнул ее юбки, и Рауль торопливо схватил тяжелый теплый плащ и выскочил следом. Закутал свое сокровище потеплее, прекрасно представляя, что Ансельму понадобится время, чтобы добиться аудиенции. Бартелеми, наоборот, закрылся изнутри, не желая впускать в салон сквозняки.
Офицер отошел на несколько шагов, поближе к своим сине-серебряным гвардейцам.
— Ты помнишь? — шепнул Рауль на ухо Пруденс. — Верь только мне и ничего не бойся.
— Что самое страшное может случиться? — негромко спросила она.
— Опала.
— Ты и так давно покинул двор.
— Нас отправят в какую-нибудь глухомань.
— Мы там и живем.
— На север.
— Сменим климат.
— Будем жить в какой-нибудь халупе.
— Выжили же в жутком замке.
— Люблю тебя.