— А вы терпите, — вопреки ее твердому тону, руки все ласкали его волосы — бережно.
Матушка Люсиль тем временем кинула локон в глиняный горшок, поставила его на землю, деловито подошла к корове, достала из фартука крошечный и острый, как бритва, ланцет.
— Ничего страшного, красавица, — проворковала сердечно и быстрым точным движением сделала надрез на ее ухе. — Всего три капли, от тебя не убудет.
Корова лишь дернула хвостом, будто отгоняя слепня, старуха стряхнула ее кровь все в тот же горшок, погладила животное по округлому боку, а детина потребовал остаток монет.
Пока Маргарет рассчитывалась, матушка Люсиль водрузила посудину на угольки и быстро, неразборчиво зашептала над ним, забрала у Рауля жабу, бросила ее внутрь тоже. Запахло палеными волосами, медью, весной и свободой, горшочек треснул и развалился.
— Все, — она отряхнула руки. — Часок подожди, касатик, а потом люби, кого хочешь.
Рауль не сразу пошевелился. Казалось, он прислушивался к себе, пытаясь разобраться в сполохах родных и навязанных чувств. Потом медленно поднялся, ощупал место пострига, скривился и вдруг без всякого повода ухмыльнулся.
— Пруденс, а ведь вы меня ревновали! — проговорил он с уже привычным зазнайством.
— Вот еще, — оскорбленно фыркнула она.
— Ревновали-ревновали, — упоенно подтвердил он, — уж в таких материях я разбираюсь… — он осекся, вероятно, не желая щеголять перед ней своим бурным прошлым, и закончил просто: — Спасибо вам за это.
— Спасибой сыт не будешь, — вмешалась старуха.
И этот транжира расплатился с ней без малейшей попытки сбить цену, чем лишил Маргарет любимого занятия. Раздраженная и тем, что попалась с поличным, и баснословными тратами — никаких денег на его светлость не хватит, — а больше всего поступком Пеппы, она схватила забытый тюк, брошенный у самой калитки.
— Нам бы еще проклятие с побрякушек снять, — отрывисто сказала, не глядя ни на кого.
— Это вам в «Три вороны», — отмахнулась старушка, ссыпая монеты в фартук. — И смотрите, обдерут вас там, прямо как здесь!
Под ее скрипучее хихиканье они вывалились на узкую улочку, и Рауль забрал поклажу, закрутил головой в поисках нужной вывески, нашел и устремился навстречу новым расходам.
— Ваша светлость, — плетясь за ним нога за ногу, заговорила Маргарет медленно. — Все правда: я ведь и в самом деле не из тех, кто способен на душевную щедрость.
— Это вы о других женщинах говорите? — изумился он, притормаживая.
Она подавленно кивнула.
— Я тяжеловесна, безжалостна к себе и другим, даже жестока… Пеппу совсем затиранила, и вам спуску не дам… Если вы не сбежите прежде, чем все станет взаправду.
— Пруденс, — серьезно ответил он. — Но ведь все уже взаправду, куда уж хуже! Будьте уверены, я на ваш счет иллюзий не строю. Если бы я обладал волей над своим сердцем, то уж точно бы в вас не влюбился! Выбрал бы легкомысленную Жозефину и всю жизнь провел, волочась за разными юбками. Но вы больше, чем женщина. Мне кажется, вы смысл моей жизни. Поэтому что уж теперь роптать, остается только соответствовать.
— Как-то вы не слишком любезны, — нахмурилась она.
Он тепло рассмеялся, обнял ее — прямо посреди улицы, господи! Бам! бам! бам! — загрохотало в ушах. Поцелуи коснулись виска, уха, лба.
— Нам надо поскорее пожениться, пока вы снова чем-то не озаботились, — проговорил отрешенно. — Очень уж вы во мне сомневаетесь, прямо беда у нас с этим.
Что, простите, сделать?!
Рауль спал, спал и спал, не желая просыпаться. Последние дни получились слишком насыщенными, совсем не похожими на тот образ жизни, к которому он привык: пробуждение к обеду, долгие чаепития, выбор наряда и ночные развлечения. То тайны Кристофа, то дух Кристин, то рушащийся замок, то беготня по лавкам Пор-Луара, то привороты, то снятие семейных проклятий.
Когда тут выспаться приличному человеку?
Наконец, лениво открыв глаза, он увидел Теодора, неподвижно стоявшего у его кровати.
— Полдень, ваша светлость, — скупо уведомил камердинер, не позволяя себе и толики осуждения. — Подать завтрак в постель?
— А подавайте, — согласился Рауль. — Как Жанна?
— Позавтракала вместе с госпожой Соланж. Сейчас у них модистка.
Да, ему тоже пора озаботиться своим гардеробом. Именно этим он сегодня и займется.
Развалившись на мягких подушках, он прикидывал: первым делом к мэтру Жоржу за рубашками, предпочтительно — из тонкого белоснежного льна с вышивкой на манжетах и воротниках… Выписать бы из столицы, да не успеет. Его величество со свитой прибудет уже через три недели, так что придется шить здесь. Что же, будет придворным зубоскалам повод для злорадства. Кафтаны следует заказать у старика Монро — тот хоть и редкостный брюзга, однако крой у него отличный. Глубокий синий бархат?.. Пожалуй. И, может быть, бордо… А вот за чулками лучше еще раз съездить в Пор-Луар, там выбор получше. Наведаться к госпоже Клер, бывшей куртизанке, которая понимает в элегантности… Шелк, исключительно шелк, цвета слоновой кости и дымчато-серый, чтобы бликовал в бальных залах…