Коляску охранял лишь один кунари. Матео схватил его за рога и свернул ему шею, едва не оторвав голову. Филлиам разглядел повозки вокруг костра, в миле от них, но уже не было времени биться с соглядатаями. Они собрали четырех лошадей, которые паслись неподалеку, и Матео торопливо запряг их.
Стоило им закончить, как вдалеке протрубил рог – Расаан отправилась в погоню. Экспедицию неминуемо ждал ужасный конец.
– Уверен, что надо именно так? Я вот нет.
– И правда, слишком надуманно выходит. Исторические измышления прямо противоположны тому, что я…
– Можешь писать?
– Рука, сам знаешь…
– А ты?
– У меня все еще в глазах двоится.
– Тогда прикройте рты. Я придумываю эту часть.
Матео гнал что есть мочи, не жалея лошадей, привыкших к неспешным поездкам по торговым делам. Лодин сидела на скамье позади него, пытаясь отдышаться. Дженитиви съежился на сиденье и, прижимая руку к груди, диктовал текст. Филлиам сидел рядом и записывал. Они завернули добытые книги в мешковину и теперь заносили на бумагу все детали экспедиции – спуск, вход в Разрушенную Библиотеку, встречу с врагом.
– Ничего не понимаю, – озадаченно проговорил Дженитиви. – Обычно кунари себя так не ведут.
– Приходилось иметь с ними дело? – спросил Филлиам.
– Не то слово. – Дженитиви выдавил смешок, несмотря на обстановку.
– Она назвала их воинами Антаама, – заметил Филлиам.
– «Своими воинами Антаама». Имена для них очень важны, – поправил его ученый. – Запиши это.
Филлиам повиновался, затем приделал драматичную концовку. Пусть знают, на что идут. «Фен’Харел, Ужасный Волк. Сколько смельчаков погибло, пытаясь…»
Не успел он дописать фразу, как повозка Расаан подъехала к ним на расстояние выстрела из лука. Матео долго держался впереди, но лошади уже совсем выдохлись, тогда как скакуны Антаама были выведены для долгих погонь и сражений. Стрелы посыпались вокруг коляски, высекая искры из плит дороги.
Матео сгорбился, пытаясь удержать вожжи. Лодин вжалась в скамью. Дженитиви и Филлиаму некуда было деться.
Слева громко заржала лошадь: стрела угодила ей в плечо, парализовав переднюю ногу. Коляску повело в сторону.
Матео намотал вожжи на запястье и потянул, подняв животное на дыбы. Другой рукой он схватил саблю и одним точным ударом перерубил гуж. Потом отпустил вожжи, и лошадь припала на больную ногу. Мгновение спустя она свалилась на дорогу и свернула себе шею, ударившись головой о плиту.
Коляска выпрямилась, оставшиеся три лошади продолжали тянуть ее. Скорость почти не упала, но то была не единственная стрела, попавшая в цель.
Филлиам писал, превозмогая боль в пальцах. Только это у него получалось хорошо. Наконец-то в этой дурацкой экспедиции появилась слабая надежда, что его руки, не способные построить дом, взрастить урожай или хотя бы утешить отца, помогут спасти мир.
Филлиам оторвался от рукописи и увидел стрелу в груди Дженитиви.
Нет, подумал он. Не может быть. Несправедливо! Старик сделал куда больше, чем он, и не заслужил такой смерти – от пробившей легкое стрелы, чье окровавленное оперение торчит из раны.
Оперение?
– Дитя мое… – прохрипел Дженитиви.
Если бы Филлиам опустил взгляд, то заметил бы пятно крови на своей броне. А будь у него глаза на затылке, он, пожалуй, обнаружил бы и дыру у себя в спине. У Антаама были чрезвычайно мощные луки – одной стрелы хватило на двоих.
Но Филлиам не увидел ни того, ни другого – и повалился на бок. Лодин закричала. Воздух над коляской завибрировал.
Далеко позади Расаан опустила лук и прищурилась, силясь разглядеть беглецов сквозь пыль. Тяжелые повозки Антаама вот уже час как нагоняли коляску. Преследуемые лишились лошади, воины Антаама быстро доберутся до них.
Взмахом руки Расаан отдала команду «Бей!».
Навстречу полетел взявшийся из ниоткуда булыжник. Он отскочил от мощеной дороги, подняв в воздух каменные брызги. От солдата слева от Расаан осталось лишь мокрое место.
Лодин снова закричала. В воздухе опять возник камень. Он не попал в цель, но засыпал дорогу обломками. Повозка Антаама замедлила ход, пытаясь не сорваться с дороги, петляя, чтобы не попасть под обстрел.
Расаан невозмутимо смахнула с рогов капли крови.
– Скоро я доберусь и до мага.
Матео воспользовался передышкой, чтобы высвободить из упряжки вторую лошадь. Несмотря на шум, он слышал ее сбитое дыхание. Лошадь или хромала, или захромала бы совсем скоро. Не желая рисковать, он на мгновение остановил коляску, перерезал гуж и шлепнул лошадь по крупу. Шумно стуча копытами и припадая на заднюю ногу, она отошла вправо и остановилась на краю тракта.
Матео старался не сбавлять скорость и ехать как можно ровнее, но они явно проигрывали гонку.
Лодин, вся потная, сбивчиво дыша, прикладывала бумагу к груди Филлиама, силилась остановить кровь. Дженитиви помогал чем мог, но и сам терял силы.
