– Боливар не единственный Коготь, кому бы не пришлась по нраву помолвка Данте и Леры. Они хотели сохранить свои отношения в тайне от кого-то конкретного.
Тейя подпрыгнула, словно ужаленная:
– Нонна никогда бы…
– Она бы пошла на это, – произнес Вьяго, пристально глядя на эльфийку. – Если бы почувствовала угрозу, она бы так поступила.
Тейя туго обхватила себя руками.
– Катерина созвала этот совет, чтобы защитить Антиву, а не ослабить конкуренцию.
Прекрасно понимая, что сейчас ходит по тонкому льду, Вьяго понизил голос:
– Только если она не считает, что все это звенья одной цепи. Кунари вскоре постучатся к нам в дверь, а Лера и Данте замышляли нарушить равновесие сил.
Лицо Тейи побагровело от гнева. Что-то подсказывало Вьяго остановиться, но он был не из тех, кто не договаривает свою мысль до конца.
– Именно она пригласила нас на остров без охраны и собственных слуг. Именно у нее есть доступ к кухне – и средства на покупку «Объятий Маферата». Не кажется ли тебе немного странной ее реакция на предложение проведать Леру после появления той записки на ужине? Насколько мы можем судить, она приказала слугам совершить убийство, а потом избавилась от них самих, спрятав все концы в воду.
– Ты всегда думаешь о людях самое худшее, – упрекнула Тейя.
– И обычно бываю прав, – фыркнул Вьяго. – Ты не можешь не знать, каковы люди на самом деле, ведь сама выросла в уличной грязи.
Он сразу же пожалел о сказанном. На лице у Тейи промелькнуло отвращение.
– Похоже, улица отнеслась ко мне с большей добротой, чем золотая клетка – к тебе.
Вьяго вспылил:
– Вот только не надо…
Тейя приложила к его губам палец, и он съежился от этого прикосновения.
– Видишь ли, в отличие от тебя я не чураюсь своего происхождения, – эльфийка отступила к двери, – и не даю ему сказываться на моих поступках.
В тот вечер ужин представлял собой ассорти из остатков холодного мяса и сыра. Вьяго и Данте все еще пребывали в своих комнатах, остальные Когти из осторожности накладывали еду самостоятельно, а вино было подано в запечатанных бутылках.
Стол предназначался для восьмерых, но только четыре места были заняты.
«И один из этих четверых – убийца», – холодно отметила Тейя.
Убийца – само слово звучит отвратительно. Эльфийка считала, что оно определенно не подходит ее стилю. Ассасин – вот это куда лучше. Накладывая сыр на тарелку, Тейя задумалась: может, именно в семантике и кроется их с Вьяго разница. Убийца. Ассасин. Кисть одна, краски разные.
Издалека донесся глухой стук, словно о стену ударилась ветка. Снаружи буйствовала непогода. Удары были неразмеренными, будто дерево раскачивалось на ветру. Эльфийка огляделась – услышали ли другие?
Эмиля и Катерину, казалось, зачаровали их тарелки, а вот Боливар дергался с каждым стуком, как от тычка под ребра.
Если Тейя утром сочла, что Шестой Коготь неважно выглядит, то день ему и вовсе не пошел на пользу. Темные круги под серыми глазами эльфа придавали ему сходство со скелетом. Он так и не прикоснулся к пище, предпочтя ей «жидкую диету».
Совесть гложет? Поразмыслив, эльфийка пришла к выводу, что пока не готова вычеркнуть его из списка подозреваемых. Промысел Воронов всегда был прибыльным. Может оказаться так, что Боливар специально продал свое дело, чтобы заплатить за убийства. Но как быть с тем, что большими деньгами он никогда не светил? И как быть с его знаменитой бесхребетностью?
Однако невиновность Боливара означает виновность Катерины или Эмиля. От этой мысли у эльфийки скрутило желудок, и она пожалела, что надела красное атласное платье с корсетом вместо облегающего черного. Когда Тейя стала Когтем, Эмиль и Катерина приняли ее со всей теплотой. Тейя – эльфийка, рожденная в подворотне, без родословной и связей. Ее восхождение вызвало разногласия. Антиванские Вороны всегда твердили новичкам, что любой простолюдин может стать Когтем, но на самом деле такое случалось редко.
Тейя украдкой взглянула на женщину, которую считала матерью последние двадцать лет. Катерина надела темно-пурпурное платье, с ним потрясающе смотрелось аметистовое ожерелье.
Как ни гнала эльфийка слова Вьяго, они снова и снова звучали в голове: «Она бы пошла на это». Тейя изучила каждую морщинку на лице старшего Когтя, как будто вина способна проступить на коже, – и не обнаружила ничего, кроме легкого раздражения.
Сидящий через два стула от эльфийки Эмиль кашлянул и сказал:
– Ну съешь ты хоть кусочек, Боливар.
– Проклятый стук! – пожаловался эльф. – Прямо с ума сводит.
Стук действовал на нервы и Тейе. Она вернулась мыслями к Вьяго, запертому наверху. Их последний разговор оставил на душе осадок. Но она предпочла бы терпеть общество Вьяго, чем находиться в этом зале.
– Нонна, можно, я отнесу еду Данте и Ви? Или будем морить их голодом?
Катерина закатила глаза, затем махнула рукой:
– Возьми с собой Эмиля.
– Оставляешь меня?! С ней?! – Боливар обвиняюще указал на Катерину.
– Предпочтешь пойти со мной? – Не сводя с эльфа взгляда, девушка наклонилась над столом, чтобы отпить вина из его бокала.
Боливар брезгливо сморщил нос.
