Внутри царили полумрак и подозрительная тишина. Лица здесь прятали под капюшонами, а слухи ценили дороже золота. В закопченных лампах дрожали огоньки, давая ровно столько света, чтобы зоркая прислуга легко сновала по крепким крашеным половицам. Никаких общих столов, лишь барная стойка и несколько просторных кабинетов, отделенных от зала плотными бархатными гардинами. Ткань с вплетенными нитями лириума зачарована так, чтобы не пропускать ни звука.
У дверей появилась эльфийка в дорожном костюме, ныне известная как Шартер. Кунари окинул ее взглядом, заметив, что под скромным плащом гостьи спрятано не меньше двух кинжалов.
– Надеюсь, вы пришли с мирными намерениями, – проговорил он почти без акцента, но Шартер все-таки уловила следы прежнего произношения.
Стало быть, дезертир. Наверняка он здесь уже давно, с тех пор, когда кунари захватили часть Киркволла.
– Я тоже на это надеюсь, – ответила Шартер.
Лакей сузил глаза, но не сделал попытки забрать у нее оружие. Посетителям чайной легко прощали осмотрительность, но не глупость, ведь только полный идиот не ждал смертельных сюрпризов от чаепития, хотя бы и дружеского.
– У меня назначена встреча. – Шартер намеренно заговорила с легким киркволльским акцентом, чтобы едва заметная дрожь кунари подтвердила ее догадку.
Да, похоже, это один из захватчиков, и воспоминания о том времени у него нерадостные.
– Сэйдж у себя за барной стойкой, он подскажет, где найти вашу компанию, – с притворной любезностью улыбнулся лакей. – Приятного вечера.
Шартер кивнула ему и прошла в чайную. Замерла на секунду, моргая в тусклом освещении. Затем разглядела служанку – человеческую женщину средних лет. Тонкий черный бархат ее платья, казалось, поглощал весь скудный свет. Держа в руках поднос со стаканами – черный чай, травяной чай, глинтвейн, – она остановилась посмотреть, впустят ли гостью.
Не важно, что Шартер опаздывала: сначала надо было понять, куда идти. По-прежнему моргая, она жестом отпустила служанку; та кивнула и исчезла в одном из приватных кабинетов. Пока его занавес был отодвинут, доносились голоса, принадлежавшие хартийскому гному и ривейни.
За спиной у Шартер вежливо кашлянул лакей, и она, чувствуя его взгляд, направилась к стойке Сэйджа, одетого в такую же ливрею. Это был гном, дряхлый на вид, его кожа – смуглая, точно дубленая – обтягивала кости так, что на предплечьях виднелись узлы сухожилий. Шартер догадалась, что в прошлом он орудовал кинжалами.
Сэйдж заулыбался при ее появлении. Вокруг его глаз собрались морщинки, точно складки орлесианского веера.
– Чем сегодня наше заведение может услужить дорогой гостье? – радушно спросил он с неваррским акцентом.
– Я пришла повидать друзей, – ответила Шартер. – Комната на пятерых, на имя Гош.
– Ну разумеется. Мы приготовили ее для вас. Все уже собрались. Желаете чего-нибудь? – Сэйдж обвел рукой стоявшие позади него бокалы.
После недельного путешествия Шартер больше всего хотела выпить бокал вина, хотя она не отказалась бы также от нагретого местечка у камина и объятий женщины по имени Тесса. Конечно, сейчас все это было бы некстати.
– Мятного из Андерфелса. Рассыпного, если найдется.
Сэйдж покивал:
– С двумя ложками сахара, правильно помню?
Шартер невольно улыбнулась: со времени ее последнего визита в эту чайную прошло десять лет, и она успела сменить несколько имен.
– Все верно. Благодарю.
Сэйдж жестом пригласил ее подняться по лестнице, для которой света не жалели. Ничто так не губит авторитет участников тайных собраний, как кувырок с невидимых во тьме ступенек. Шартер проследовала наверх, ее шаги растворились между лестничными маршами.
Вход на верхний этаж тоже преграждали звуконепроницаемые черные гардины. Раздвинув их, Шартер увидела просторную комнату с тусклыми лампами. На стенах – ни окон, ни даже картин, в которых можно проделать потайные щели для подглядывания. Веселый треск поленьев доносился от стенного очага, возле которого в удобных и мягких креслах расположились четверо гостей заведения.
Гном средних лет, с шевелюрой и бородой такого же черного цвета, как его кожаное облачение. На перчатках и сапогах – вышитые лириумными нитями руны. На поясе – тонкий клинок в ножнах из шкуры виверна. Большая чашка кофе перед гномом уже почти пуста. Убийца из Хартии. Стройный мужчина в ярких переливающихся шелках. Наряд дополняет полнолицевая маска, украшенная опалами для придания сходства с драконьей чешуей. Светлые кудри свисают с плеч. На столе возле него – чашка чая, несколько капель блестят в серебряной ложке на блюдечке. Орлесианский бард.
Бледная женщина в серой мантии мага из Неварры. На лице – явное недовольство. Посох гостьи прислонен к креслу, но навершие с кристаллом аметиста испускает слабое магическое излучение. Камень стиснут между фигурками из серебра, их рты распахнуты (в агонии или в экстазе, Шартер так и не поняла). Женщина покачивает бокал глинтвейна, в котором, размешивая напиток, сама по себе вращается серебряная палочка. Морталитаси.
