Затем слово берет главарь храмовников. Хочу, говорит, зелье, воздействующее на лириум. Но все зелье у нас вышло, а единственный, у кого есть рецепт, лежит без чувств, что главарю, конечно, не понравилось. Эльфа он связал и сказал, что подождет, а заодно забрал наш сундучок.
Вскоре явился еще один тип – тевинтерец, судя по одежде, и вроде бы храмовники в беседе с ним обмолвились о доме Кинтара. Парень дал им большой кошель золота, забрал идола и был таков.
Сидят храмовники и ждут, пока не очнется эльф. Кое-кто из них прилег под утро, остальные по-прежнему караулили. Пара моих ребят тоже прикорнула, ну а я с главарем храмовников пил себе кофе и пытался уладить наши разногласия так, чтобы все ушли живыми.
Вдруг спящие заметались все разом, скорчились, словно в припадке. Были бы это одни храмовники, я бы решил, что их мучают кошмары, но то же самое происходило с моими ребятами, – а гномы, как известно, снов не видят. Тут же они тряслись, бились в судорогах неясно из-за чего, и когда все прекратилось, спящие были мертвы. Кровь шла у них из ушей. И я вам так скажу: храмовникам не по нутру, когда их людей убивает нечто демоническое. Их главарь вскочил с клинком наголо – и я тоже: не думает же он, что у Хартии в ходу такая магия, а если и в ходу, на кой мне убивать своих?
В тот же миг главаря пришпилили к стене стрелы, пущенные через окно.
Под обстрелом полегли все, кто не спал и был на ногах. Но не я. Я в деле давно и знаю, когда пора нырять в укрытие. Храмовники валятся, мои ребята валятся, а я ползу к спящему эльфу, слыша шаги снаружи; ползу и думаю: эльф с этим как-то связан, а я-то не пытался его обдурить. Если за ним пришли его же сородичи – может, он за меня заступится?
Да только помер тот эльф. Шальная стрела угодила ему прямо в горло.
Я помазал его кровью свои уши и разлегся на полу, изо всех сил притворяясь жмуриком.
Спустя миг заходят они, эльфы. Никогда прежде таких не видел. Лица чистые, без долийских загогулин. Спины прямые, не то что у сутулых городских: те вечно боятся, что на них обратят внимание. Броня моднявая, в руках луки. Комнату эти ребята шмонали очень профессионально.
«Идола наверняка забрали», – говорит один из них с акцентом самого обычного ферелденца. У долийцев-то рот будто ирисками набит.
Затем он видит мертвого эльфа и давай ругаться. Должно быть, стыдно сознавать, что твоя стрела убила мальца, которого хотели спасти.
Другой эльф наклоняется над телом со словами: «Брат, Ужасный Волк да упокоит дух твой». Тут уже слышу долийский акцент, но речь размеренная, словно тебе зачитывают поэму.
После этого эльфы молча убрались.
Так все и было, клянусь этим вашим Создателем. Ужасному Волку нужен идол, и он не побоится замарать руки, чтобы его достать. Не завидую я дому Кинтара, если Волк на них выйдет. Надеюсь, все они спят вполглаза.
Убийца откинулся в кресле в ту же секунду, как распахнулся плотный черный занавес. Собравшиеся повернулись к служанке, что несла чай для Шартер.
– Благодарю, – сказала эльфийка, когда чашка и блюдце очутились на столе перед ней.
Служанка оглядела остальных:
– Еще что-нибудь?
– Нет, мерси.
– А мне бы еще антиванского.
Та забрала у Убийцы протянутую кружку и испарилась. Хартиец обвел взглядом остальных:
– Кто-нибудь еще хочет поделиться?
Две чашки кофе. И некто, убивающий при помощи сна – даже гномов, которым ничего не снится.
Убийца из Хартии был напуган.
– Удивительно, что долийцы и городские вместе охотятся за той… штуковиной. – Морталитаси поморщилась, затем бросила взгляд на серебряную палочку в бокале с глинтвейном и предостерегла: – На дне виден осадок, висп.
Палочка дернулась и стала мешать быстрее.
– Значит, храмовники, – произнес Бард. – Как же они обнаружили ваше надежное убежище, месье?
– Видимо, не такое оно надежное, – скривился Убийца. – Чтоб ты знал, я им больше не пользуюсь.
– Дом Кинтара пал вместе с городом Вентус, – прозвучал голос Пристава из-под всколыхнувшегося капюшона. – Идол Волка мог достаться кунари.
– Полагаю, что нет, – улыбнулась Шартер. – Мои агенты внедрились в дом Кинтара еще до его падения. – Точнее, во время падения, но эта информация была излишней. – Идола выкупила или выменяла семья Данариус…
– Так ты знала об этом с самого начала?! – рассердился Убийца.
– И теперь нам известно, что на Ужасного Волка работают его собственные агенты, – добавил Бард и отбросил с плеча золотистые кудри; его маска блеснула в свете свечей. – И что он убивает своих врагов, пока те спят. Полезные сведения.
С волосами Бард управился эффектно, но слегка неуклюже. Обычно он укладывал их по-другому.
– Еще один признак того, что наш так называемый бог – на самом деле демон, – вставила Морталитаси.
– Или отравитель. Вороны пользуются ядами без запаха и тяжелее воздуха. Спящие задыхаются насмерть; те же, кто стоит или сидит, остаются невредимы.
– Я разбираюсь в ядах, – с рычанием ответил Приставу Убийца, подавшись вперед и взглянув на фигуру в плаще, – и в магии понимаю. Я точно знаю, что убило моих бойцов!
