Его речь прервал грохот на западном дворе. Из-под лестницы, ведущей в главный зал, появились, прихрамывая, Рэт и Харритт.
– Это в таверне! – задыхаясь, проговорила Рэт.
– В таверне? Создатель, помилуй, – посерьезнел Моррис.
«Приют Вестника» многим служил верой и правдой – с первого дня их привольной жизни и до последнего дня жизни земной. В этой таверне не было места сомнениям благодаря бармену, который позже уехал и построил собственный приграничный трактир.
Сожаление ворвалось в парадную дверь таверны в поисках тех, кто копошился здесь и привлек его внимание. И наткнулось на скромно одетого лысого гнома с короткой темной бородкой и ухоженными усами. Тот невозмутимо протирал барную стойку.
Нити сожалений тянулись к нему тысячами. Следуя за ними, предвкушая трапезу, демон подобрался ближе и замер.
– Бескастовый. Ты в ответе за многие…
– Да брось, – ответил Кабо, бывший бармен «Приюта Вестника». Он поднял бутылку, словно в тосте, затем пропихнул тряпку в ее горлышко. – Я бармен. Я помогаю топить сожаления.
Подпалив тряпку от горящей свечи, Кабо запустил импровизированный коктейль в демона. Бутылка приземлилась у лап существа, которое без труда отодвинулось от слабого пламени. Сожаление с улыбкой воздело лапу, но заколебалось, когда из-за лестницы выступила затянутая в тугой корсет эльфийка с каштановыми волосами – длинными, собранными в строгий узел. Острым ноготком она вскрыла мешочек, что держала в руках, и продемонстрировала мерцающий серебряный порошок.
– Берегись, – предостерег демона Кабо, указывая на Элан Ве'маль, бывшую садовницу Инквизиции. – Те, кто с ней связывался, потом жалели об этом.
Гном нырнул за барную стойку; Элан осторожно сдула содержимое мешочка в огонь. Порошок воспламенился и породил огненный сгусток, оставивший белый пепел на обожженной морде Сожаления. Демон визжал, его поверхность пошла трещинами, штукатурка местами превратилась в твердое стекло. Повреждения были неглубокими, но существо ослепло и потому взбесилось.
Обогнув мечущегося монстра, Элан и Кабо бросились к дверям.
– Хороша, как всегда, моя дорогая.
– Ц-ц-цт! – ответила Элан в своей манере, которую он просто обожал.
Крик Сожаления сотряс весь Скайхолд, особенно нижнюю часть двора, где план Сатерленда разваливался на глазах.
– Он выйдет оттуда в ярости, – сказал командир.
– Мы не можем просто навалиться на него скопом! – заявила Шейд. – Он настроит нас друг против друга.
– Мы хоть ранили его? – спросила Дагна.
– Это же Сожаление, – ответил Вот, – демон, ищущий наши угрызения совести. Питаясь ими, он становится сильнее.
– Он ищет нас? Как порождения тьмы? – поинтересовалась Рэт, жалея, что до этого насмехалась над демоном.
Из таверны донеслось рычание.
– Эй! – Вот ткнул пальцем в гномку. – Прекрати немедленно!
Съежившись, Рэт попыталась думать о свежеиспеченном хлебе.
– Но я ранил его, – сказал Сатерленд. – Там, у фрески. Я проткнул его мечом, и рана не затягивается!
– Демон метил в то решение, насчет которого ты не сомневался, – напомнил Вот. – Ты прибыл в Скайхолд без сожалений.
– У нас было иначе. До того, как мы решили последовать за тобой, – добавила Шейд.
Сатерленд вышел из затухающего спора и принялся оглядывать двор вокруг крепости, так круто переменившей его жизнь. Нет, не сам Скайхолд изменил его. Если бы не кое-кто – быть бы ему на кухне! От Инквизитора он получил не только шанс раскрыть свои дарования, но и, что важнее, поддержку. Как и все, кто в этот день оказался здесь. Всем им дали почувствовать, что они чего-то стоят и многое могут. В том числе смело смотреть в будущее.
Сатерленд выругался себе под нос. Конечно же, дело не в Скайхолде! Вернуться сюда – еще не значит ощутить уверенность. Он, Сатерленд, оглядываясь в прошлое, думал только о себе.
Теперь он наблюдал за тем, как спорят его друзья, и чувствовал, что подвел их. Еще никогда ему не было так тошно.
А затем он понял, какие возможности дарует это чувство.
– Шейд! – Его окрик заставил всех замолчать. – Что оно тебе показало?
– Что?
– Сожаление. Когда ты была готова напасть. Что оно заставило тебя увидеть?
Шейд молча опустила взор, и у нее задрожали губы.
– Что-то плохое? – предположил Сатерленд.
– Намного хуже. Самый мерзкий момент моей жизни.
Помрачневшие Вот и Рэт закивали.
Сатерленд бросил взгляд в другой конец двора. Сожаление взревело. Этот демон их изматывает, сбивает с толку. Нужно показать, что они еще могут победить его.
– Понятно, – сказал командир. – Он быстро исцеляется, зато чувствует боль. Я должен поразить его сильным ударом. – Он по очереди взглянул на всех своих друзей. – Вы мне доверяете?
Те переглянулись в замешательстве, словно говоря: к чему вопросы, конечно доверяем! Одна Рэт не стала участвовать в этом, зато отсалютовала.
– Хорошо, – продолжил Сатерленд, – ведь я нуждаюсь в вас. Мне нужно, чтобы вы привели демона ко мне. Что бы ни случилось, действуйте сообща. Я с вами!
С края западного двора на них уставились Кабо и Элан.
– Демона приканчивать будем? – спросил Кабо.
– Да, но нужна помощь, – ответил Сатерленд. – Сможешь вывести его из себя?
