Тварь лежала на боку, бесчисленные глаза бесцельно вращались. Со временем она сможет собрать себя заново, но сейчас хватит пары небольших ранений, чтобы вернуть ее разум и волю за Завесу. Солнечный свет на мгновение высветил что-то внутри – частичку духа, который мог бы существовать вместо демона. Не противоположность Сожалению, но другая его грань или другой оттенок. Размышление. Самопознание. То, что улавливало эхо событий, приманивших его. То, что не допускало и мысли о лучшем выборе.
В поле зрения существа возникли хромающий Сатерленд, Вот, Шейд и Рэт. Дагна собирала фрагменты демона для изучения. Сер Моррис стоял со своей тележкой на безопасном расстоянии, хотя Харритт побуждал его подойти ближе. Кабо и Элан, вернувшись за барную стойку, вспоминали былое.
– Ступай с миром, дух, – произнес Вот без всякого осуждения.
Вынув маленький нож из своей сумки, он вонзил его демону в бок и оставил в ране.
Шейд сплюнула, но ничего не сказала. Глядя существу прямо в глаза, она всадила кинжал глубоко в его тело. Она бы никогда не призналась, что ей это очень понравилось. Но ведь понравилось же…
Сатерленд колебался. Он знал: Сожаление имеет свойство задерживаться, поэтому нельзя оставить его здесь. На мгновение он вспомнил о ферме, о своем отце; вспомнил день, когда он, Сатерленд, окончательно оставил их. И демон зашевелился.
– Я знал, что мы встречались раньше, – сказало Сожаление.
– Да, но это не моя беда, – ответил Сатерленд, вернувшись мыслями в настоящее, – а твоя.
Он опустил меч, проткнув демона, налегая на крестовину.
Демон всхлипнул. Его тело плющилось, слои штукатурки теряли связь друг с другом. «Сочный», – прохрипел он. Демон уже видел царство духов за Завесой и знакомый далекий свет – даже ярче того, что привлек его в Скайхолд. Он знал, куда отправится.
Рэт подступила ближе, высоко вскинув голову. Сатерленд взглянул на своего оруженосца, свою роту, своих друзей. Он думал с улыбкой о направлении, которое пытался указать им. Таком же, какое указали ему самому.
Ответом на жившие в стенах Скайхолда сожаления были все они.
Он кивнул Рэт.
Та подняла свой молот, обрушила его на демона – и в саду подул ленивый ветерок.
В жизни меня называли по-всякому: врунишкой, пройдохой, сволочью… даже героем пару раз. Но хуже всего слышать: «Везучий ты человек!» Везение приходит и уходит, и нечего тут суеверничать.
«Вот так-так! Повелитель Фортуны – и не верит в удачу?»
Очень смешно, умники. Удача – это искусство видеть счастливую возможность или создавать такую. Вот разве нам не повезло, что мы собрались здесь нынче вечером? Что сидим у огня за бочкой пива, час назад выкаченной из подвала, – лучшие собутыльники во всем Дарсмуде? И смею добавить, вы самые терпеливые слушатели, с которыми я вот-вот поделюсь этой скромной историей.
Ведь сколько ни жалуйся, а в Минратосе, видно, удача была на моей стороне. Иначе не знаю, как мне вообще удалось там выжить. Ну-ка, выпьем еще по одной, это освежит воспоминания. Ах, Минратос! Самое древнее, удивительное и гнусное место, где мне когда-либо перепадало деньжат.
Для меня города не затмят чистых берегов Ривейна, а крепкие ферелденские парни – других парней. Но Минратос все-таки впечатляет. Он весь из башен! Эти титанические сооружения заслоняют солнце. Некоторые даже парят, удерживаемые в воздухе древней мерцающей магией. Всюду – от храмов с их благовониями до смердящих невольничьих рынков и вырезанных на каждом камне драконов – история так и кровоточит. А эти толпы, подобных которым нигде не увидишь, эти потоки людей в руслах улиц – людей потеющих, бранящихся, вопящих, хохочущих!..
