– Ну это вам решать. Вы хотели узнать правду, и вы ее узнали.
– Я с вами расплатился, – проговорил он, но я уже уходила.
– Это так.
Я слышала, как затворяется позади тяжелая дверь, но вдруг ее скрип оборвался.
– Почему Квентин просто не сказал мне? – прокричал вдогонку Отон.
Но вопрос предназначался тому, кто был уже мертв.
Я постояла у парадных ворот имения, опираясь на резного дракона. Утренний свет пронизывал город, люди сновали по расходящимся передо мной улицам. Начинался новый день.
Почему Квентин не рассказал дяде? Самый простой ответ – не мог. Но хотел ли? Пытался ли?
Разве теперь это важно?
– Понятия не имею, – ответила я и вышла через ворота.
В холодной, темной комнате, глубоко под улицами Вирантиума, Амброз Форфекс готовился к сезонному показу париков. Одну из прядей он накрутил на наперсток, после чего пропустил между тонкими пальцами. Шелковая поверхность локона вызвала у постижера восхищенный трепет.
Ни малейшего изъяна. Ни секущихся кончиков, ни сломанных волос. Пышная, роскошная шевелюра в своей первозданной форме.
С губ постижера сорвался гортанный возглас:
– Безупречно!
Момент торжества нарушили приближающиеся шаги. У входа в мастерскую, не решаясь войти, остановились двое в капюшонах.
– Амброз, нам нужно поговорить, – произнес один из гостей.
– Подметками хлопаете, как снулой рыбиной об стол, – скривился Амброз.
– Наверху, – добавил второй.
Амброз позволил локонам мягко выскользнуть из пальцев.
– Я скоро вернусь, – прошептал он и вслед за гостями поднялся в главные покои.
Лишь когда в гостиной опустились шторы, гости откинули капюшоны и сели. Это были альтусы, члены высшего сословия тевинтерских магов.
– Вам придется отменить мероприятие, – заявил Криспин Кавло.
Сын магистра, он мечтал широкими шагами идти по отцовским стопам.
– Мне придется? – передразнил Амброз. – Как драматично звучит.
– Дело серьезное, – сказала Фелиция Эримонд.
Ее брат Ливиус представил Амброза венатори. И открыл ему глаза на будущее Тевинтера, в котором империя сможет обрести былую славу.
– Кто-то заключил контракт на вашу голову. Все как в предыдущих случаях. Вороны уже рядом. – Последнюю фразу она прошептала, словно одни лишь слова могли призвать печально известных убийц.
Амброз подавил стон.
– Дракон не боится ворона.
– Боится, если тот убил восемь других драконов, – огрызнулся Криспин, покрываясь потом.
Его взгляд, как у загнанного зверя, метался от закрытых дверей к окнам.
– Взгляните на себя – трясетесь из-за антиванской пропаганды. – Амброз окинул юношу равнодушным взором. – Из-за таких, как вы, Тевинтер лежит в руинах.
Внезапно мастер схватил Криспина за руку. Молодой маг скривился и попытался вырваться, когда Амброз вонзил в его предплечье острый ноготь. Выступила кровь – густая, алая.
– Вороны – всего лишь плоть и кровь. Ничего больше. – Амброз прошептал короткое исцеляющее заклинание. – Показ состоится.
Криспин отпрянул, прижимая к груди зажившую руку.
Амброз пересек комнату и подошел к барному шкафу – маленькому, но полному напитков. Разговоры об Антиве будили в нем жажду.
– Заказ принял не рядовой член гильдии, – пояснила Фелиция, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Амброз откупорил бутылку легким мановением руки и стал наливать вино в хрустальный графин.
– Это Луканис Делламорте.
Бутылка со звоном ударилась о хрусталь. По графину пробежала трещина.
– Ох… – По горлу постижера пробежала дрожь. Он отставил графин и вздохнул. – Проклятье.
В неприметной таверне у неприметной дороги сидел Луканис Делламорте. В руке он сжимал точильный камень, а на коленях держал любимый меч. У его ног, на грубом шерстяном одеяле, блестели семь кинжалов разных форм и размеров.
Сквозь половицы просачивалась музыка, разговоры и смех.
Луканис закрыл глаза. Его разум вычленял звуки – один за другим, пока те не сложились в картину.
Подавальщица выбежала из кухни.
Двое любовников укрылись в темном углу. Губы сомкнулись во влажном похотливом поцелуе.
Мужчина смухлевал, играя в «порочную добродетель». Карта скользнула в накрахмаленный рукав рубашки.
Никто из них не опасен.
Луканис расслабился.
– Ты же не пойдешь в этом? – спросил Илларио, любуясь собственным отражением.
Луканис окинул себя взглядом: иссиня-черные плащ и костюм могли бы броситься в глаза днем, но для ночной работы это разумный выбор. Он сравнил свою одежду с туникой кузена: сине-золотая, с высоким воротником, – типичный наряд тевинтерца по представлениям жителя Антивы.
– Я хотя бы не выгляжу как приезжий гуляка, – ответил Луканис, едва улыбнувшись.
Илларио смазал волосы маслом и зализал их назад.
– Нет. Ты выглядишь так, будто собрался на похороны.
– Очень смешно, – сухо сказал Луканис, возвращаясь к заточке клинка. – Это работа. Не праздник.
– Вообще-то, мы будем работать на празднике. Надо выглядеть как можно лучше. – Илларио раскрыл бритву, чтобы удалить легчайший намек на щетину.
– Тебе лишь бы наряжаться.
