ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. За что, ни за что... Нельзя задаваться такими вопросами... Это самое худшее, даже страшнее вот этого (кивает на труп). Главное, ведь это как ко всему относиться... Мне кажется, степень саморазрушения зависит именно от этого... Ну ладно, простой физический труд поставит всё на свои места, и мы вернёмся к нормальной жизни!
Игорь Игоревич, Андрей и Николай берут тело и уходят.
<p>Сцена третья</p>Скамейка перед входом в здание аэропорта. На скамейке сидит мужчина, одетый точь-в-точь как труп, да и внешне он очень похож на мертвеца — синий, спит так, как будто совсем устал от жизни, — без традиционного для спящих вдоха-выдоха и без тревоги-радости на лице, что означает полное отсутствие экшна во сне спящего. В руках этот пассажир крепко сжимает газету, за чтением которой его, видимо, и настиг Морфей. Мимо скамейки то и дело снуют многочисленные входящие-выходящие пассажиры с чемоданами. Неожиданно из однообразной толпы механически передвигающихся людей выступает необычная делегация — это Андрей, Игорь Игоревич и Николай. Вместо багажа они несут «братика». Подойдя к скамейке «непростые пассажиры» осторожно усаживают неживое тело рядом с уснувшим мужчиной.
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Изрядно его накормили, прежде чем убить...
НИКОЛАЙ. Я больше не могу...
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Тихо, тихо, тихо... Сейчас передохнём — и на полосу, на взлётную полосу, здесь же самолёты не летают, кто его здесь переедет — разве что аварийная посадка, но это можно знаете сколько прождать? Что ж нам тут, мавзолей устраивать?..
НИКОЛАЙ. Я больше не могу... без меня...
АНДРЕЙ. Нет, ну, как, — мы его не осилим одни...
НИКОЛАЙ. Попросите помочь кого-нибудь... попросите, а я здесь вас подожду...
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Кого, кого мы попросим, — сейчас столько жестоких людей, никто не поможет! Никто не поможет... кинуть его под самолёт...
АНДРЕЙ. Никто не поможет ближнему своему...
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Как часто вы слышите слово «добрый»?! Когда сейчас говорят о человеке... «добрый», а?.. Сейчас никто не говорит... «добрый»... говорят — «целеустремлённый», «решительный», «интеллигентный», «деловой», но никто не говорит — «добрый»!..
Всё это время сзади скамейки стоял маленький мальчик и ел мороженку «Макфлури» с кусочками экзотических фруктов. Никто и не заметил бы его, если б мальчик не осмелел и сам не заговорил со взрослыми дядями, размышляющими о доброте.
МАЛЬЧИК. Я могу помочь!
АНДРЕЙ, ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Да?!
НИКОЛАЙ. Ну, вот, вам поможет мальчик, а я посижу здесь...
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Подожди, подожди... мальчик, а ну-ка иди сюда!
Игорь Игоревич отодвигает труп к спящему пассажиру, усаживает мальчика на скамейку.
МАЛЬЧИК. Я могу вам помочь, только если вы ответите на мой вопрос...
АНДРЕЙ. Интересно... (дразнит мальчика)... «если ответите»! А ты знаешь, сколько весит этот дядя? Мы его тащили втроём! Три взрослых мужика еле допёрли его до этой скамейки! И ты собираешься помочь нам дотащить его до взлётной полосы?!
МАЛЬЧИК. Я помогу, несмотря ни на что, но только если ответите... хотя навряд ли вы сможете ответить!
ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Интересно, и что же ты хочешь у нас спросить?
НИКОЛАЙ. Да?
