Так вот я так и живу теперь — то на Арбате или там на Невском, когда в Петербург приезжаю, — а то в стаде, среди кентавров, когда просыпаюсь от этой жизни... А сейчас вот к вам приехал, знакомиться... Так на меня Гомер повлиял... Это ведь знаете как: живёшь себе, живёшь, люди вокруг тебя какие-то ходят, говорят тебе что-то, а ты не знаешь, кто ты, что ты, и вдруг, глядь, и в тебя попало слово какого-нибудь эфиопа там или грека — долетело до тебя, пущенное через века и расстояния, и ты сам стал этим словом, и растёшь, как слово, и живёшь, как слово, которому нет ни начала, ни конца, а на людей, что рядом, и на жизнь их вонючую тебе просто насрать...
ЖЕНЩИНА. А мы вас ждали, всё думали, вот приедет Андрей, мы будем сидеть вместе, на веранде, пить чай и что-то ещё такое... в этом роде.
МУЖЧИНА. Да... А я думаю, дай-ка я вам покажу, как кентавры отплясывают... Ведь вот кто вам ещё такое покажет?..
ЖЕНЩИНА. Очень у вас натурально вышло, как наяву прямо...
МУЖЧИНА. Правда? А я уже и по Невскому так пробежался, галопом... Со мной и другие литераторы были... Нас ещё жандармы преследовали, знаете, баргамоты этакие...
ЖЕНЩИНА. А что же вы Сашеньку не взяли? Он ведь тоже литератор... и тоже... развеялся бы...
МУЖЧИНА. Так мы ещё развеемся, погодите! Меня ведь что прислали-то...
ЮНОША. Я так думаю, альманах мне передать... со стихами... моего сочинения.
МУЖЧИНА. Альманах?.. Ну да, хотя... там вообще-то в основном мои стихи... Он у меня в чемодане, на дне... как, знаете, у одного драматурга все герои в пьесе тоже — на дне...
ЖЕНЩИНА. Может, посмотрим сейчас, а то, бывает, в чемодане всё изомнётся, так что потом не разберёшь ничего — где стихи, а где мыло... а нам бы хотелось друзьям показать, приличным людям...
МУЖЧИНА. Да что вы, я ведь вам говорю, там в пол-альманаха мои стихи, а после них одно ваше, я, где мои стихи есть, не мну такие издания, потому что мятое как-то нехорошо выглядит.
ЮНОША
МУЖЧИНА. Так о чём же я... А, ну вот, Валерий Яковлевич мне и говорит, альманах-то, говорит, ты вручи при случае, пусть, мол, они там увидят, как мы их пропечатали в шрифте, так, что, говорит, ни от какого Фета не отличить, по такому же разряду, но, главное, говорит, ты посмотри, что за такая Прекрасная Дама у них там водится, потому как, говорит, у этих слов должен быть прототип, и он нам очень нужен!
ЮНОША. Какой ещё прототип? Что за подозрения... право?
МУЖЧИНА. Это не подозрения, это похвала... из уст мэтра! Валерий Яковлевич всегда видит, где правда чувства, а где так, шушляйство одно...
ЖЕНЩИНА. Значит, вы говорите, непременно должен быть прототип?
МУЖЧИНА. Да это не я говорю, это Валерий Яковлевич говорит: «Должен быть».
ЖЕНЩИНА. А зачем он вашему Валерию Яковлевичу нужен?
МУЖЧИНА. Да не ему он нужен, ну, то есть не ему одному — я ведь вам объясняю, он всем нам нужен, всем, чтобы... нас признали... и памятники чтобы нам по всей России, да не какие-нибудь там... как, знаете, бывает... а из чугуна и стали нержавеющей... и чтобы в каждом городе... А то вокруг ведь только и говорят, что, мол, нынешние-то поэты пишут как-то всё так, всё о том, чего нет... так что извините, мол, и не надейтесь... на признание заслуг... Ведь вот даже и вы сами мне сказали, что, мол, насчёт кентавров-то и всего такого... сомнения имеются... А мы возьмём да и предъявим — глядите, вот оно, есть... Тогда все уважать нас будут, скажут — да, это настоящие поэты, как Пушкин... Потому как и у них есть свой, так сказать, идеал... своя Наталья Николаевна...
ЮНОША. А чего вы им своих прототипов не предъявите?
МУЖЧИНА. Так я же вам говорю, в моих — не верит никто, а когда я их так изображаю, ну, самолично — все смеются только или пугаются... Ну, вы же сами видели... Так что без вашей Дамы нам никак не обойтись.
ЮНОША. Видите ли, как бы вам сказать... Вот у вас свои порывы, а у меня — свои, и Дама там, ну, если иметь её не в виду поэзии, а, скажем, как бы в обиходе, что ли, в окружении, в общем, это вовсе и не... дама... а... ну, в общем, нет тут никакой Дамы!
МУЖЧИНА. То есть как нет! Не может быть! Мы все питали надежды, Валерий Яковлевич, так он прямо решил — это, раскрутить вас по всей России... показать, что есть, мол, такой поэтище, и он всем ещё вам даст... Даму — ждите, мол, а вы говорите — нет, а ведь вам без Дамы нельзя, без Дамы вам Валерий Яковлевич никакой рекламы не сделает, а если уж он не окажет вам этаких услуг, то вам про себя лучше забыть, это ладно ещё я прозу могу писать, романы там, и то они у меня на стихи похожи, или уж в крайнем случае папа меня в математику пристроит, а вы тогда как будете?
ЖЕНЩИНА. Да есть эта самая ваша Дама, есть она — чего вы его слушаете! Сашенька смутился просто, ну поймите же сами — это ведь не кентавр, чтоб её всем показывать, — поэтому он и пошутил в том смысле, что её нет.
МУЖЧИНА. А, так, значит, вы пошутили?
