Я всегда носила на шее ключ от спальни Стефана, он часто запирал дверь во время сна – старая привычка. Рванув шнур через голову, я открыла дверь. Оттолкнув меня, в комнату бросилась Коралина. Я не знала, что мы найдем внутри.
Стефан был не тем человеком, который стал бы кричать от страха. Скорее, он бы убил все, что ему угрожало.
- Любовь моя! – окликнула Коралина.
Я вошла в комнату следом и увидела Стефана, прижавшегося спиной к стене у окна. Его глаза были широко распахнуты, лицо бледным, а рот все еще был раскрыт, когда Коралина подбежала к нему.
- Что... что случись? – взмолилась она, схватив его за руку.
Я подошла ближе, наблюдая за ее лицом. Что-то в ее голосе привлекло мое внимание – была в нем какая-то фальшь, и не было в ее глазах беспокойства за Стефана, которое она так стремилась выказать.
Внезапно, Стефан увидел ее и понял, что она прикасается к нему. Он выдернул свою руку из ее длинных пальцев и указал на кровать.
- Оно было там, - прошептал он. – Ужасное... мертвое дитя с разорванным горлом. Оно сказало... что будет приходить ко мне и выпьет мою жизнь.
Коралина взглянула мимо меня на остальных собравшихся, и ее взгляд снова вернулся к Стефану.
- Дорогой, - сказала она достаточно громко, чтобы могли услышать все. – Ты все еще видишь его?
Стефан моргнул, смутившись:
- Нет. Конечно, нет. Но ребенок был здесь!
Я хорошо знала одного из стражников – своего ровесника по имени Джеймс, рыжеволосого и зеленоглазого. В свои девятнадцать он был очень спокойным, его сложно было напугать.
- Джеймс, - позвала я, - помоги мне уложить нашего лорда в постель.
Он подошел ко мне без долгих раздумий.
Стефан был измучен и не возражал, когда мы стали уговаривать его вернуться в постель. Оказавшись под одеялом, он тут же закрыл глаза.
Коралина жестом указала всем выйти в коридор, но никого не отпустила. Вместо этого, она посмотрела на меня и вздохнула.
- Отец уверял меня, что он исцелился от безумия, которое тяготело над ним. Я надеялась на это, но не верила.
И вновь я была удивлена, что она разговаривает со мной так, будто мы знакомы давно. И меня поразило, что она упомянула слово «безумие» перед прислугой и стражниками.
- Все это в прошлом, миледи, - осторожно ответила я. – Возможно, ему просто приснился дурной сон.
Она вновь кивнула. Ее лицо выражало участие, которое снова не затронуло ее лиловых глаз.
- Да, я слышала, что он часто путал сны с реальностью. Разве он не провел здесь годы, поверив, что пойман в ловушку поместья?
Все собравшиеся внимательно прислушивались к ее словам. Что она делает? Она же выставляет все таким образом, будто Стефан выдумал свое проклятье.
- Он и был пойман, миледи, - ответила я.
Она еще раз кивнула, больше не глядя на меня.
- Ты предана своему господину... Это хорошо. Возвращайтесь в свои постели. Я побуду с ним остаток ночи.
Мы с Беатрис молча переглянулись. Все начали расходиться, но я не могла отделаться от странного ощущения, будто мы стали участниками какого-то домашнего представления. Мы ушли последними, но едва зашли за угол, я дотронулась до плеча Беатрис, и мы немного задержались.
Обернувшись, я заглянула за угол, чтобы посмотреть, что же будет делать Коралина. Она, склонов голову, стояла у двери Стефана и внимательно прислушивалась к удаляющимся шагам слуг. Затем, убедившись, что осталась одна, Коралина направилась вниз по коридору в свою комнату.
Проскользнув внутрь, она закрыла дверь.
Что-то здесь было не так, но что – я не знала.
* * *
На следующий вечер за ужином Стефан был взволнован. Пока я была в зале, они не говорили о случившемся накануне. Но, когда я вернулась убрать остатки ужина, то услышала, как он упрашивает Коралину провести эту ночь с ним.
Она отказалась.
Как и прошлым вечером я ждала в тени кухонного коридора, когда он покинет зал и начнет подниматься к комнатам. Немного погодя, Коралина встала и направилась к лестнице, я тихо последовала за ней. Я должна была признать, что сегодня она была великолепна в своем темно-фиолетовом платье, с прекрасными черными волосами и такой яркой на их фоне серебряной тиарой.
– Миледи?
Она обернулась и, казалось, удивилась, увидев меня.
- В чем дело?
Я прикоснулась к шнуру на шее.
- Может быть, вы захотите взять ключ от двери милорда? Если у него возникнут… затруднения, ваша комната намного ближе.
Она нахмурилась6
- Ты – домоправительница, ключи должны храниться у тебя. Пусть они все будут у одного человека.
- Тогда, быть может, вы попросите его не запирать дверь?
Ее раздражение усилилось:
- Я не собираюсь лезть в личные дела моего мужа, тебя они также не касаются.
С этими словами она поднялась по лестнице.
Почему она не захотела взять ключ от комнаты мужа, если у него проблемы с кошмарами? Я жила в восточном крыле усадьбы, так что к тому времени, когда смогу прийти я, весь дом будем разбужен.
Или она хотела, чтобы все проснулись?
Нет. Я потрясла головой, и отбросила эти мысли прочь. Если я выскажу кому-нибудь такие догадки, даже Беатрис, на меня посмотрят, как на ревнивую брошенную женщину, ищущую проблемы там, где их нет.
* * *
Ночью меня опять разбудил крик.
