Несмотря на все ее праведное негодование, я не чувствовала в Коралине ни гнева, ни ревности. Я не могла перестать думать, что она просто хотела выдворить меня из комнаты. Она зашла так далеко, и я думала, что Стефан прикажет ей уйти. Но когда я повернулась к нему, он выглядел потрясенным.
Я знала, как отчаянно он не хотел оставаться один этой ночью, но он не возразил ей. Он не сказал ничего.
- Милорд? – спросила я в недоумении.
- Ступай, - прошептал он.
Мое лицо вспыхнуло, я пронеслась мимо Коралины и выбежала в коридор.
Я хотела покинуть это место. Он больше не заслуживал моей преданности и всего остального тоже. И еще…
Коралина что-то замышляла. Почему-то, Стефан вновь оказался на грани безумия, и вместо того, чтобы помочь ему, она пыталась использовать это в своих целях. Чего она добивалась?
Я не знала.
* * *
Этой ночью, так же как и прошлой, все поместье было разбужено криками Стефана. Он бормотал про гротескное привидение, покрытое фурункулами. Все в доме были на грани, и я боялась, что вскоре новые, нанятые мной слуги начнут уходить из поместья.
На следующее утро я ушла в деревню, прикрывая делами отчаянное желание выбраться из поместья. Усадьба лорда располагалась среди могучих деревьев довольно далеко от деревни, к ней вела широкая дорога, с перекинутым через ручей мостом. Обычно я наслаждалась прогулкой, ведь она давала мне возможность побыть наедине с собой.
И сегодня мне было необходимо время, чтобы подумать.
Когда я подошла к Пудурлатсату, который был так велик, что мог считаться городком, мое настроение немного улучшилось. Здесь не было тьмы, жизнь била ключом, кипела торговля, вокруг было много скота, свежих овощей и фруктов.
- Доброе утро, Елена, - окликнул меня Мершан, наш кожевник, направляющийся к своей лавке у реки. – Как поживаешь?
Его руки были красными и растрескавшимися из-за его ремесла, а улыбка – доброй и открытой.
Этот вопрос застал меня врасплох: говорить правду не хотелось, врать – тоже.
- Проголодалась, - ответила я, улыбнувшись. - Не успела позавтракать. Как думаешь, у госпожи Дженны остались теплые булочки?
- Думаю, да, но тебе стоит поспешить.
Госпожа Дженна была лучшим пекарем на этой реке, ну, по крайней мере, меня в этом уверяли члены экипажей барж. Я не могла сказать наверняка, ведь сама покидала Пудурлатсат лишь один раз, и то всего на несколько дней. Но я знала, что ее булочки к завтраку были восхитительными, и поэтому пошла по главной дороге через деревню, направляясь к веселому магазинчику с красно-белым тентом, перед ним стояло несколько столиков со стульями.
Была уже середина утра, поэтому количество собравшихся здесь людей показалось мне странным. Несколько человек встало, когда я подошла, и выражение их встревоженных лиц заставило меня остановиться.
- Что случилось? – спросила я.
Пожилая вдова по имени Аппикота быстро подошла ко мне:
- Это правда? – спросила она. – На нашего господина вновь нашло помрачение? Он опять стал опасен для себя и остальных?
Я напряглась от этих слов.
- От кого ты это услышала?
Она моргнула и отшатнулась. Я была известна своим кротким нравом. Теперь уже все, сидевшие за столами, смотрели на нас и слушали наш разговор.
- От кого? – настаивала я.
- Я… кажется, от госпожи Дженны.
Подойдя к остальным, я направилась прямо к Дженне, которая как раз поставила чашку на стол. Некоторое время я боролась с собой, пытаясь заставить свой голос звучать спокойно.
- Дженна, от кого ты услышала эти слухи о нашем лорде?
Несколько секунд она переминалась с ноги на ногу:
- От горничной новой леди, вчера. А это не правда?
- Нет, - отрезала я. – Это не так.
Я знала, что она не поверит мне, как и остальные собравшиеся. Внезапно, я поняла, что больше не голодна, и, отвернувшись, быстро пошла к реке.
Не только Коралина делала все возможное, чтобы убедить всех в усадьбе, что Стефан теряет связь с реальностью. Теперь и ее горничная ходит в деревню и распространяет сплетни о том, что он стал опасен для себя и, возможно, для других.
Мне стало страшно за поместье и… за Стефана.
Что нам было известно о Коралине и ее отце Лучиано? Стефан удосужился узнать хоть что-то, кроме того, что они богаты?
Я знала, что у них дом в Энемуске, но ничего более. Все мои мысли вращались вокруг этого слова.
Энемуск.
В раздумьях я шла между скоплениями хижин, разбросанных по обе стороны пристани, на которой каждые несколько дней останавливались баржи. Эти баржи были кровеносной системой торговли в Северной Древинке. Каждая деревня вдоль реки содержала небольшой сарай у пристани, который вмещал по меньшей мере четыре мула, деревня оплачивала корм животных и обеспечивала уход за ними. Но ни в одной деревне мулы не задерживались надолго. Они были необходимы, чтобы тянуть грузы вверх по течению, и любой мастер баржи был рад обменять своих уставших животных на свежих. Эта система была выгодна всем.
