— Не ругайся, пожалуйста, пожалуйста, — я открыла оба глаза и начала тараторить, пока он не очнулся. — Понимаешь, я собиралась посмотреть фильм, но тут всплыло новое сообщение, и я такая... Ну знаешь… — я глупо хихикнула. — Женское любопытство. Я хотела просто посмотреть, с кем ты общаешься, — у Люцифера глаза на лоб полезли. — А там эта девушка. А-а-алисия. И мое имя. И я так удивилась. Подумала: «Ну ничего себе», — я наигранно широко улыбалась, не переставая сбивчиво пояснять свои действия. — А потом я увидела контакт «Мозгоправ» и такая: «Что происходит?» Дальше все как в тумане, — я помахала ладонью перед лицом. — Вы ведь там меня обсуждали. Мне стало интересно. А потом это голосовое... И я чуть с ума не сошла. Вся та ситуация... Я ведь могла понять тебя. Поддержать. Это не стыдно. Все в порядке.
Я замолчала, мелко и часто дыша после быстрой речи. От волнения кружилось в голове, сердце норовило вырваться из груди, словно я бежала марафон. Краски схлынули с лица мужчины. Он шумно выдохнул, подвигал челюстью, будто она затекла, пристально рассмотрел стены и, развернувшись, начал шарить глазами по журнальному столику.
— Никуда не уходи, — коротко приказал он, по-видимому, не найдя то, что нужно.
В несколько широких шагов Люцифер пересек комнату и вышел, оставляя меня стоять одну в недоумении. В соседней квартире открылась дверь. Похоже, он забирал что-то оттуда. Звук скрипящих петель дал понять, что затем он ушел на крышу.
Я доплелась до дивана и устроилась на краю, складывая руки на колени. По ощущениям прошла целая вечность, хотя, уверена, от силы минут пять. Снова раздался встревоживший меня скрип в коридоре, распахнулась дверь в квартиру. На пороге стоял Люцифер с пачкой сигарет в руке.
— Люцифер, — я вскочила, намереваясь метнуться к нему.
Он поднял руку с выставленным указательным пальцем и, сурово сдвинув брови, произнес:
— Т-ш-ш.
Мне почему-то стало смешно. Мужчина заметался по квартире. Я следила за его перемещениями глазами, не понимая, что происходит. Мне удалось уловить запах табака. Очевидно, первый порыв эмоций ушел во вредную привычку.
Я думала, Люцифер будет обижаться, повысит голос или скажет что-то неприятное, но то, что он делал, было совсем далеко от моих ожиданий. Он вышел с кухни с лампочкой в руке и маленьким баллончиком с цветными надписями и ушел обратно в коридор. Я села на диван.
«Что с ним?»
Дверь, ведущая на крышу, скрипнула один раз. Повисла тишина. На этот раз он вернулся через гораздо больший промежуток времени. В руках у него был все тот же баллончик и лампочка, совсем не такая, с которой он ушел. Я стояла, нервно заламывая пальцы, пока Люцифер гремел дверцами на кухне.
— Мы идем спать, — оповестил он, выйдя ко мне.
— Как спать?
— Спать, — Люцифер вновь указал на меня пальцем, многозначительно поднимая бровь.
Я бы предпочла обсудить все прямо сейчас, но спорить попросту не осмелилась.
Вскоре я, как послушная девочка, улеглась в кровать, выпучив глаза в потолок. Люцифер, на удивление, присоединился ко мне, а не лег на диване, как вчера. Я скосила глаза на него, крепче вцепляясь в одеяло.
— Может мы поговорим? — робко пискнула, пряча свой любопытный нос в одеяле.
— Завтра, — обрубил Люцифер.
— Ладно.
Мне никак не удавалось успокоиться и настроиться на сон. Он тоже лежал, рассматривая потолок. Я встревоженно болтала ногой, крутилась, словно юла, из-за чего матрас ходил ходуном, и Люцифер, соответственно, не имел возможности заснуть.
— У меня есть наручники, — пригвоздил меня его спокойный голос. — Даже двое. Могу помочь с выбором положения.
— Не надо, — смущенно вспыхивая, отказалась я.
Подтянула ноги к животу и уткнулась в подушку. Люцифер по-прежнему гипнотизировал пустоту перед собой, а я исподтишка рассматривала его. Воздух между нами неосязаемо наэлектризовался от напряжения и невысказанных слов. Я чувствовала себя ужасно виноватой, теряясь в догадках о том, что чувствует и о чем думает Люцифер. Успев сто раз мысленно отругать себя за излишнее любопытство, все же умудрилась заснуть, усталая от переизбытка впечатлений.
***
В зале собраний Методистской церкви душно и тихо. Встреча группы поддержки жертв насилия началась в шесть вечера, и ближайшие два часа ее члены будут открывать душу таким же пострадавшим, как мы сами. В воздухе чувствуется запах дешевого кофе и имбирного печенья, что весьма странно. Ведь на дворе август, и рождество совсем не скоро.
Мы сидим тесным кружком, неуверенно разглядывая друг друга. На лицах собравшихся печаль и стыд, страх и тоска. Вряд ли найдется человек, который мечтает оказаться здесь.
От беспокойства я ерзаю на неудобном скрипучем стуле, не находя себе места. Несмотря на то, что я хожу сюда уже год (и черт, я кажется подсела на эти занятия!), мне по-прежнему неуютно. За стенами этого обшарпанного, тесного помещения есть жизнь, полная радости и приятных моментов, но здесь же царит черная меланхолия, пропитавшая собой стены и воздух. Не знаю, как прихожане могут находиться в этом зале и не испытывать непреодолимого желания убежать.
