Я обещала родителям, что буду посещать собрания и держу свое слово. Мама отправила меня в группу за неимением средств на личную терапию, считая, что мне станет лучше.
Помогают ли они мне? Понятия не имею. Я стараюсь об этом не думать.
— Сегодня тема нашего собрания — «Тревога», — оповещает наш куратор Эван.
— Опять?! — огрызается парень с именем Дэн на бейджике.
Не уверена, что это его настоящее имя: он откликается на него через раз. Он единственный парень среди посещающих группу. На вид ему лет девятнадцать. Никто не знает, что именно у него произошло. Он пока не рассказал свою историю, в отличие от остальных.
— Мы обсуждаем одно и тоже, — продолжает Дэн наседать на куратора.
— Мне важно дать вам всем возможность тщательно проработать свои эмоции. Тревога может сопровождать любого из вас довольно длительное время.
Эван совершенно спокоен и непоколебим в ответ на его претензии. Дэн умолк, насупившись и не получая ожидаемой реакции. Парень всегда ведет себя довольно агрессивно, и мне интересно: он был таким всю жизнь или в нем просто-напросто что-то сломалось после травмы?
— Кто начнет? — куратор смотрит на собравшихся.
Все начали переглядываются, ища самого смелого.
— Иногда... — раздается робкий, шепчущий голос слева от меня.
Все обращают свой взор на говорящего. Девушка тушуется под десятком пар глаз и умолкает.
— Продолжай, Фиби, — подбадривает ее Эван.
Она мнет в кулаках широкую юбку и стеснительно прячет глаза в рассматривании своей обуви.
— Иногда мне кажется, что со мной что-то не так.
— Почему ты так считаешь?
— Я... — девушка стыдливо прячет глаза, косится на Дэна, с большим усилием делая вдох. — Не важно.
Фиби прикрывает веки и поджимает губы. Никто из присутствующих не понимает, в чем причина. Мы рассказываем о себе многое, здесь можно позволить такую роскошь.
— Мы не будем тебя осуждать. Ты ведь знаешь.
Это Кэсси. После нашей неловкой дороги домой она каждый раз садилась рядом, приветливо улыбаясь, а в перерывах подходила поговорить на отвлеченные темы. По первости путь домой вызывал неловкость и смущение, ведь мы молча шли рядом, зачастую беседуя очень мало и на общие темы. Мне казалось странным наше скомканное общение. Пока однажды, когда она не явилась на собрание, после которого я шла домой одна, меня не пронзило странное осознание. Я привязалась к Кэсси. Водить дружбу с кем-либо, памятуя о ситуации с Рики, было страшновато. Я рисковала понести потери вновь.
Сегодня на девушке джинсы, а сверху серая футболка размера на три больше ее самой. Я узнала, что Кэсси двадцать пять лет. Это весьма сильно меня удивило: она не выглядит на свой возраст. Возможно дело в короткой стрижке?
Фиби жмурится и, не открывая глаз, выпаливает на одном дыхании:
— Мне нравится грубость и боль. Из за чего я чувствую себя грязной и испорченной, — стыдливо признается девушка. — Так не должно быть. Я ведь... — она беспомощно хватает ртом воздух, а по ее щекам текут слезы. — Я должна быть скромной. Должна.
Фиби прячет лицо в ладонях, ее плечи сотрясают беззвучные рыдания.
Присутствующие молчат, лишь Эван подходит к девушке и утешающе кладет руку ей на спину.
— Это нормально. Ты имеешь право на любые чувства и желания, — мягко подбадривает ее куратор.
Я кидаю мимолетный взгляд на Кэсси. Она вздергивает брови в молчаливом вопросе. Внутри меня поселяется колкое осуждение, которое я быстро душу на корню. Разве может нравиться боль? Реально ли полюбить грубость? Получить от этого наслаждение? Подобная мысль ощущается жутковато.
Задвинуть ее за дальние рубежи создания не выходит и после окончания собрания. Я все прокручиваю в голове слова Фиби, когда мы с Кэсси выходим на улицу.
Дэн держится особняком, прикуривает сигарету и недоверчиво смотрит на нас. Я считаю, что парень нуждается в поддержке и общении, но он не рвется ни с кем сближаться.
— Ты сегодня молчалива, — голос подруги сметает размышления, возвращая к реальности.
— Да так, — мне стыдно признаться в своих мыслях.
— Ты ее осуждаешь, — догадывается без лишних слов Кэсси.
— Что? Нет! Нет! — паникую в ответ. Меня поймали с поличным.
— Осужда-а-аешь, — тянет девушка с насмешкой. — Не стоит, — деликатно советует она.
— Почему?
— Потому что если ты осознаешь, что тебе тоже нравится подобное, станет паршиво, что посмела осудить, — подруга щелкает меня по носу. — Меня грубость не пугает.
Она пожимает плечами на мой немой вопрос.
— Не смотри так. У меня есть парень.
У них весьма странноватые отношения, судя по рассказам, но я не лезу с советами.
— Уилл бывает грубоват. Не то, чтобы мне прям нравится, но меня не пугает, — Кэсси вздергивает подбородок защищаясь. — Все мы люди.
— Я не имела в виду ничего такого, — теперь мне неловко.
Подруга не стесняется говорить об интимных вещах. Вначале я тушевалась, краснела и смущалась. Со временем блок на разговоры о сексе начал таять. Пожалуй, наше общение тоже своего рода терапия.
— Кстати, как там дела у тебя со Стэном? — пользуясь случаем, спрашивает Кэсси.
