Вот мы с Кейт приезжаем в Чикаго. Распаковываем вещи, расставляем мебель. Я показываю ей город, знакомлю с родителями. Бесконечный покой и наслаждение друг другом, жизнью. Неожиданное предложение. Медовый месяц в Италии, в домике, который оставил мне в наследство дед. Вкусная еда, романтика и много секса. Закаты в Риме, розовым маревом окрашивающие нашу спальню. Тонкий, развевающийся ветром из приоткрытого окна полог над непозволительно большой кроватью. И ее белоснежная, нежнейшая кожа сияет в лучах садящегося солнца. Ветер приносит травянистый, сладкий запах с чем-то острым в его сердцевине. И лишь когда на город бросит свои лучи безжалостное утреннее светило с запахом апельсинов, ароматного, крепкого кофе и свежих булочек, мы уснем, усталые и счастливые.
Я моргнул, прогоняя сладкое наваждение, но все еще чувствуя, как за ребрами щемит пьянящее счастье, и нажал педаль газа, направляясь в сторону дома соседки Валери. День был расписан от и до, и нужно было не терять темп, чтобы все успеть. Я слишком увлекся Кейт, погряз в отношениях, наплевательски отнесясь к основной проблеме, мешающей нам наконец покинуть этот город. Пожар отрезвил меня. Отчасти могу сказать маньяку спасибо. Главное, что бы у него не было преимущества.
Я должен успеть его найти.
Стараясь отвлечь себя от гнетущих размышлений, я ткнул кнопку включения на магнитоле. Случайное воспроизведение выдало трек, который явно не относился к моей музыкальной библиотеке.
— Уилсон, ты такое слушаешь? — вопрос в никуда вырвался помимо моей воли.
Музыкальные басы равномерным битом гуляли по салону, сотрясали воздух в такт речитативу, где через слово шли матерные ругательства. Я вытаращился на экран магнитолы, понимая, что никогда не слышал об исполнительнице. Наверняка, будь здесь сейчас Уилсон, она бы смешно махала руками, изображая хип-хоп диву, и фальшиво пела, совершенно не успевая за быстрым темпом. В какой-то момент я расслабленно начал постукивать по рулю в такт песни, что вызвало бы у Кейт неописуемый восторг и приступ радости.
Подвеска на зеркале заднего вида, которую в любое другое время я предпочел бы снять и убрать, чтобы не мешала обзору, покачивалась от движения. Теперь даже в машине все напоминало об Уилсон. Вокруг меня сам воздух пропитался ее присутствием, она проникла в каждую клеточку моего тела, в каждый уголок моей жизни и сознания. От момента встречи прошло совсем немного времени, смешно мало, при этом ощущение было, будто мы знакомы всю жизнь. Будто так было всегда — она и я, вместе. Так правильно, так надо, так задумано самой жизнью. Сошлись те люди, которым предназначено (смех, да и только, я поверил в судьбу!) быть вдвоем.
Показался дом Валери. Из двух домов, стоящих по соседству, без труда угадывалось, какой принадлежит безумной кошатнице. Я выключил музыку и заглушил двигатель. Стоило признать, Уилсон была права, когда давным-давно сказала, что кошатница может быть важным свидетелем. Хотя я все равно скептически относился к этой идее, полагая, что женщина, скорее всего, не дружит с головой и не расскажет ничего полезного, закрыть этот пункт в расследовании стоило.
На подходе к жилищу соседки стало понятно, что здесь точно живет человек, разительно отличающийся от остальных. Газон у дома находился в чудовищном запустении. Плешивая, желтая трава, среди которой отчетливо виднелись кошачьи экскременты. Разбитый асфальт дорожки, ведущей ко входу, хрустел под ногами. В массивных трещинах скопилась дождевая вода, при каждом шаге размачивающая глинистую почву на моих туфлях. Грязные следы тянулись за мной до самой двери. Стало немного неловко, что сейчас я испачкаю полы внутри.
«Надо было все же заехать домой и помыть обувь».
Я постучал в перекошенную дверь грязно-зеленого цвета, за которой слышалось приглушенное мяуканье. Щелкнула ручка, со скрежетом натянулась ободранная металлическая цепочка. В щели показалось морщинистое старушечье лицо с крючковатым носом и безумными, блеклыми глазами. Кожа женщины имела землистый оттенок, которому никак не прибавляла свежести желто-коричневая пигментация по всему лицу и рукам.
— Здравствуйте, — я постарался выдать самую приветливую улыбку. — Я частный детектив, рассле…
— Ну наконец-то! — взвизгнула старушка.
Дверь хлопнулась прямо перед моим носом, заскрипел металлический шарик, продвигаемый по пазу. Старушка распахнула дверь, вместе с потоком воздуха изнутри на меня обрушился едкий запах кошачьей мочи.
«Хотя смысл мыть обувь перед визитом сюда?»
— Я уже думала, что не дождусь вас, — передо мной предстала сухая, сгорбленная старушка в грязном голубом платье в мелкий синий цветочек.
— Миссис... — я понял, что не знаю ее фамилию.
— Мисс, Буллвинкль — с девичьим кокетством поправила меня женщина.
«Буллвинкль? Серьезно?»
Почему-то эти вопросы прозвучали в голове голосом Уилсон. Я представил, как она выгибает брови от удивления, а затем давит тихий смешок.
— Вы меня ждали?
То, как она обрадовалась моему появлению, выглядело, мягко говоря, странно.
— Я вас давно жду, — протянула старуха.
