Мойра Галливер и ее брат были близки, и по иронии судьбы у Леннокса была с ней слабая связь через его собственную сестру. Если дом Ричи уже достаточно респектабельный, то дом Мойры, традиционная усадьба Галливеров, расположенная в двадцати минутах езды, где ее брат чаще всего останавливался, когда приезжал в Шотландию, – настоящий замок. Он включает средневековую башню с пристройками в георгианском и викторианском стилях. Когда он звонит в колокольчик у впечатляющей деревянной двери, расположенной в огромной арке, воздух наполняется беспокойным собачим лаем. Открывает женщина с длинными темными волосами и тонкими, резкими чертами лица. Губы и грудь настолько выступают на фоне худощавого тела и неправдоподобно тонкой талии, что Леннокс сразу же подозревает, что без силикона и ботокса тут не обошлось.
Мойра Галливер – адвокат и коллега его сестры Джеки. Когда она приветствует его, в ее голосе нет враждебности.
– Вы, должно быть, инспектор Леннокс, – Ее аристократический тон остается высокопарным, но в нем чувствуется усталость, в ее глазах следы борьбы, которую явно облегчают успокоительные. – Это все так ужасно, – говорит она, сдерживая рыдания, и ее горе кажется подлинным. Леннокс пытается отогнать мысль о том, что Галливер, возможно, был не только тем эгоистичным уродом и манипулятором, которым он представлялся большинству людей.
– Да. Примите мои соболезнования.
Мойра напрягается, и Ленноксу на мгновение становится стыдно. Они оба знают, что он не очень-то и расстроен.
– Джеки – очень хороший юрист, – быстро переводит она разговор на его сестру.
– Меня ей в этом, конечно, удается убедить, – улыбается Леннокс, не успев понять, что для шуток, наверное, сейчас не самое подходящее время.
Он понимает, что так оно и есть, когда Мойра проводит его в большую гостиную.
– Я бы хотела, чтобы Ричи был здесь и я могла сказать то же самое своему брату, – и она подавляет очередной всхлип, указывая ему на огромное кресло. И снова ее явная боль заставляет его чувствовать вину. – Конечно, – К ней возвращается самообладание. – вы знаете, что у Джеки и Ангуса есть коттедж неподалеку. Они часто приезжали сюда все вместе, когда мальчишки были помладше. А у вас есть дети?
– Нет, – отвечает Леннокс. Труди хочет детей, но это не для него. Уже достаточно тех, кого надо спасать. – А у вас?
– К сожалению, нет. Мне в раннем возрасте из-за раковой опухоли удалили матку, – говорит она, как о чем-то совершенно обыденном. Ленноксу кажется, что в этом доме больше никто не живет. Для одного человека тут слишком много места.
Затем к нему подходит гигантский мастиф, и Леннокс замирает.
– Не беспокойтесь насчет Орландо. Он на самом деле очень добрый, – объясняет она. По сигналу хозяйки собака обнюхивает его руку и уходит. – У Джеки все еще есть та собака...
– Да, – кивает Леннокс, думая о странном псе своей сестры. Не может даже вспомнить ее кличку. Он вообще в домашних животных не особо разбирается.
Мойра наливает себе большой бокал белого вина.
– Могу я вам что-нибудь предложить, инспектор Леннокс? Немного странно вас так называть, хотя ваша сестра – мой друг и коллега.
– Зовите меня Рэй, и спасибо, ничего не нужно, – отвечает Леннокс, чувствуя, как на самом деле хочется выпить. Он думает, что надо бы позвонить своему наставнику по группе анонимных алкоголиков, пожарному Киту Гудвину.
Мойра Галливер, заправив блестящие черные волосы за ухо, садится со своим бокалом. Взглянув на бутылку, Леннокс понимает, что это неплохое "Sancerre".
– Он не был плохим человеком, Рэй, – произносит Мойра. – Ричи, – поясняет она, глядя в его непроницаемое лицо. – На самом деле он просто относился к политике, как к игре и чему-то вроде шутки.
Леннокс далек от сочувствия. Политика для рабочего класса – это попытки прокормить семью и выплатить ипотеку или наскрести на квартплату. Несмотря на то, что средства массовой информации постоянно пичкают их фальшивыми мечтами и идеалами, большинство людей не узнают ничего, кроме жизни, полной нищеты и борьбы за существование. Политика не должна быть тем, чем она стала теперь: времяпрепровождением для скучающих, богатых, самовлюбленных социопатов, бесполезных для любого другого вида занятий и умеющих только перекачивать ресурсы общества в карманы элиты.
Мойра приглашает его в офис. Он светлый и просторный, с большими окнами в пол, выходящими на пастбища, поднимающиеся к коричневым холмам, поросшим кустарником, на которых пасутся овцы.
– Ричи работал здесь, когда приезжал к нам повидаться.
– Он часто здесь бывал?
– Да, навещал детей. Ему не очень-то были рады в семейном гнезде. Конечно, вам все это известно, – прямо говорит она, а затем указывает на настольный ежедневник. – Я все тут просмотрела, конечно. Ничего примечательного.
– Значит, никаких идей, что он мог делать на складе в Лите?
