И вот однажды прибыл сам посол, мужчина с прямой спиной и копной темных волос. С ним были стройная жена-блондинка и сын. Парень казался ненамного старше меня, с такими же светлыми волосами, как у матери. Они выглядели так необычно, как какие-то боги с огненно-белыми волосами. Поначалу их семья никак с нами не общалась, даже мальчик с пронзительными голубыми глазами, похожими на сапфиры, и таким же властным видом, как у отца. Абдул, через тетю, приказал нам держаться подальше от их комнат. Это было нетрудно сделать, так как места там было больше, чем достаточно, и если я не гулял в саду, то проводил время в библиотеке. Книг было не так много, многие полки пустовали. Но там было полное собрание сочинений Шекспира, которое мне очень нравилось.
Мы как раз направлялись по коридору в библиотеку, когда мальчик внезапно представился нам, пожав мне руку.
– Привет, я Кристофер, – объявил он.
Ему было уже шестнадцать – больше, чем я сначала подумал. Он был дружелюбен, предложил вкусные английские шоколадные батончики и пригласил прогуляться с ним по саду. Пока мы гуляли, я заметил, что его глаза то и дело останавливались на Ройе, оглядывая ее с ног до головы, пока он болтал с нами на английском и фарси. Она, казалось, ничего не замечала. Кристофер рассказывал анекдоты и истории о сотрудниках посольства, особенно об Абдуле. Я смеялся, но сестра только вежливо улыбалась, что, как я почувствовал, выводило его из себя. В отличие от меня, которым двигали навязчивые фантазии о мести, Ройю охватила глубокая печаль, и ее гнев обратился на саму себя.
Поскольку тетя рано начинала работу, мы часто завтракали в посольстве в большом обеденном зале, отделанном дубовыми панелями. Я с нетерпением ждал этого завтрака, особенно теперь, когда вместе с большим количеством персонала вернулся настоящий повар, поскольку посольство готовилось к восстановлению полноценных дипломатических отношений. Мне нравилась английская кухня. Хотя нам было запрещено есть так чудесно пахнущий бекон, омлеты были замечательные, а густая и сливочная овсяная каша была так непохожа на ту, к которой я привык у тети Лианы.
Однажды утром Ройи не было на завтраке. В этом ничего необычного не было, так как у нее часто не было аппетита и вместо еды она прогуливалась по саду. Проглотив яичницу с тостами, я пошел искать сестру. Идя по территории, я вдруг услышал приглушенные крики, доносившиеся из-за кустов рододендрона.
Я увидел его, сына посла: он навалился на Ройю, зажимая ей рот рукой, блузка на ней была разорвана, безжалостно обнажив ее маленькие груди. У меня не было сексуального опыта, и я мало что знал о насилии, но тут я точно понял, что происходит. Я подбежал и стащил его с нее. Ширинка у него была расстегнута, член торчал наружу. Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, застегнулся, а потом ударил меня по лицу. Я ответил, и мы начали драться. Он был старше, но я был необычно большим и сильным для своего возраста, и, движимый праведным гневом, быстро его одолел. В ярости я колотил его по лицу кулаками, пинал и выкрикивал безумные проклятия, и вскоре он стал отступать. Ройя, крича сквозь слезы, встала и вонзила ногти в его щеку.
Разъяренный, он ударил ее по лицу, и она упала на землю, а он снова бросился на меня. Я вытащил свой сверкающий нож и махнул им по воздуху перед ним, чтобы отпугнуть. Он не успокаивался, и тогда я два раза полоснул его по животу. Второй удар заставил его застыть на месте. Я видел, как между его пальцами выступила кровь. Он посмотрел на меня с кислым лицом, как будто я жульничал в какой-то игре.
– Ты не представляешь, в какие неприятности вляпался, тупой урод, – крикнул он, а затем отвернулся и, пошатываясь, направился к зданию посольства. Оказавшись на некотором расстоянии от нас, он начал кричать о помощи. Я продолжал повторять плачущей Ройе, что мы не сделали ничего плохого. Но мы не могли сдвинуться с места – не могли вернуться в посольство, вообще ничего не могли сделать, кроме как ждать под большими ивами, пока они нас найдут.
– Он пытался поцеловать меня, – сказала Ройя, ее губы дрожали и кривились. – Я сказала ему, что мне это не нравится, а он схватил меня за волосы, повалил на землю и начал срывать одежду. Пытался в меня вставить эту свою
Ее голос был таким отстраненным, какого я никогда раньше не слышал.
Вскоре за нами пришли. Двое сотрудников службы безопасности посольства приказали мне сдать нож, что я и сделал, а потом грубо схватили нас обоих за волосы. Эта жестокость, особенно по отношению к моей впавшей в какое-то оцепенение сестре, была для меня шоком. Я отчаянно пытался объяснить, что произошло, но с трудом подбирал слова. Они молча и решительно проводили нас в главный зал.
