Я взяла телефон и снова просмотрела воскресную статью в «Daily Mail». Мне очень понравился снимок, который опубликовали в газете. К тому же перед интервью они сделали щедрый вклад в фонд. Мы отлично получились на фотографии, да и в самой статье о наших отношениях рассказали деликатно и уважительно.
Промотав текст статьи и рекламу сенсационной истории, я принялась читать комментарии:
Внутри разлилось блаженное тепло. Тут же исчезли мои глупые страхи и неуверенность из-за похода Тома в спортивный клуб. Мы
Я просмотрела следующие несколько комментариев, и приятное чувство мгновенно улетучилось.
Сколько категоричности! Наверняка у этих бедолаг такие серые скучные жизни, что им аж зубы сводит, когда другие счастливы. Вокруг полно завистников, взять хоть Джилл Биллингерст. Честно говоря, я не удивлюсь, если окажется, что один или несколько ругательных анонимных комментариев – ее рук дело. Знала бы Джилл, что творится за ее собственной спиной! Скоро на нее навалятся гораздо более серьезные проблемы, будет не до переживаний за драгоценного сыночка.
Я взяла зеркальце для макияжа и стала изучать свое лицо. Том, проснувшись, раздвинул шторы, и спальню залило солнце, безжалостно высвечивая все недостатки моей кожи. Я покрутила головой в разные стороны. На солнце мне нельзя, однозначно. Несмотря на антивозрастной косметологический уход, который я почти с религиозным трепетом делала каждый месяц после сорока пяти, носогубные складки проступили сильнее. К счастью, уколы ботокса раз в три месяца избавили меня от межбровных морщин. А щеки по-прежнему сохраняли юношескую упругость благодаря инъекциям филлера. Хотя… может, и хорошо, что я увидела под статьей гадкие комментарии. Вдруг их авторы оказали мне услугу, и это знак, что пора прибегнуть к более серьезным антивозрастным процедурам?
Я бросила телефон рядом с собой, натянула на голову одеяло, и, поджав ноги к животу, повернулась на бок. К горлу подступил ком. Порой борьба со старостью напоминала попытку сдержать морскую волну. Неважно, насколько вы внимательны к себе. Складки, морщины, сухость и дряблость кожи одолевают исподволь, будто сорняки в саду. Интересно, а каково это – не заморачиваться? Нравиться себе какая есть, принимать свою внешность.
Я решила, что пяти минут нытья достаточно и пора встряхнуться. Я написала Корал: попросила ее заскочить ко мне перед работой. Мы не общались с ужасного вечера пятницы, но ответ пришел моментально:
Меня задел откровенно сухой тон Корал, но я просто напечатала:
Накопились кое-какие неловкие моменты, которые следовало проговорить. Наши с ней отношения достигли критической точки. Меня не волновало, если мы больше не увидимся, но общением с Эллисом я рисковать не собиралась.
Я приготовила ванну с увлажняющей пеной, нанесла на лицо дорогую питательную маску для лица и постаралась не думать о Томе, который наверняка пялится на юных стройняшек в фитнес-клубе.
Пару часов спустя приехала Корал. В обвисших легинсах и старой толстовке, изгвазданной краской. Она даже не постаралась хоть немного привести себя в порядок. Красноречивое свидетельство того, что мать моего внука почти перестала меня уважать.
Я угостила ее лимонадом. Корал уселась и, попивая, стала просматривать посты в телефоне и хихикать.
– Корал, бога ради, отвлекись на пару минут! – не выдержала я.
Она оторвалась от телефона и раздраженно цокнула языком.
– Не надо говорить со мной как учитель с учеником. Честно говоря, достает.
– Я скажу, что действительно
– Уйти по своим делам?! – Корал не хуже опытной актрисы изобразила оскорбленную невинность. – Вы сами попросили привезти его вечером.
Я уже с трудом держала себя в руках.
– То, как ты живешь, дело твое, но меня беспокоит, что Эллис слишком часто предоставлен самому себе. И единственное, с чем он взаимодействует, – приставка для видеоигр!
– Я бы расхохоталась, если бы мне не было так грустно и обидно! – Ее глаза недобро сверкнули. – Вы переживаете обо всем, кроме того, что действительно влияет на Эллиса и вредит ему.
– О чем ты, черт возьми?
