— У него жар, — бросила она в пустоту, вздрагивая от каждого резкого движения ужаленного парня.
— Организм борется с инфекцией, — пояснил Клинт. — У него сильная температура, озноб. Парацетамол не помог. Я предлагаю ампутировать ему ногу.
— Давай ампутируем тебе голову, — раздраженно буркнул Минхо, не сводя глаз с «укуса» гривера.
— Есть какое-нибудь сильное обезболивающее? — подал голос Ньют, которого сначала никто даже не заметил.
Юноша стоял, облокотившись на центральную балку. Он выглядел еще более хмурым, чем обычно, а темные глаза бегали по деревянному настилу Хомстеда в раздумьях.
— Есть морфий, но зачем? — не понял Клинт.
— А вам кажется, что он кайфует, корчась? — выгнул бровь Ньют. — Вколите ему этот морфий, он хотя бы не будет мучиться.
Алби подошел к Ньюту.
— Хотя бы? — тихо переспросил он.
— Ему больно, — кивнул на Эрни Бегун. — Не видишь?
Лидер молча смотрел в глаза Ньюту, и тот, вздохнув, пояснил:
— Я не думаю, что в лифте присылали противоядие от яда гриверов, Алби.
— Хочешь сказать, что шансов у него нет? — к ним подошел Минхо. Ньют, не ответив, обошел азиата и, даже не бросив взгляд в сторону кровати, спустился на первый этаж.
— Чего там? — к нему тут же подскочил Галли.
Ньют покачал головой и прошел в небольшую комнатушку, в которой раньше была кухня. Недавно они с Минхо заняли эту комнатку, первыми сообразив «застолбить» отдельное помещение. Вскоре к ним присоединился Алби.
— Ньют, — в комнату зашел Минхо. — Слушай, шанк, ты вообще-то заработал мое гребанное уважение к себе, но сейчас оно стало довольно шатким.
— О чем ты? — слегка прищурился блондин.
— Всем известно, что вы с Эрни не особо ладите, — голос Минхо был тих и оттого напоминал шипение. — Но не слишком ты легко списываешь его со счетов?
Ньют цокнул и провел по лицу ладонями.
— Ты стебанулся? — поинтересовался он. — У меня в мыслях не было… что ты там имел в виду? Убить его? Закопать заживо в Могильнике?
— Ты сказал, что у него нет шансов, — напомнил Минхо, уперев руки в бока.
— Я сказал, что у нас нет противоядия, — поправил азиата Ньют. — Я промолчал про шансы.
— Молчание знак согласия, шанк.
— Молчание знак молчания, — спокойно отозвался Ньют. — Зачем тогда мне тащить его из Лабиринта, рискуя жизнью, если я сразу записал его в трупы? Оставил бы за стенами и дело с концом.
— Вот и мне интересно, — упрямился Минхо.
— Не мог я бросить его там, Минхо. Все просто. Я не отдавал себе отчета, когда гривер на моих глазах сотворил с Эрни… что-то! Да, я с ним не лажу. Я его не переношу, но все мы здесь застряли по уши в кланке, и расхлебывать нам все это вместе, — горячо продолжил Ньют. — И, возможно, шансов у Эрни нет, а может он дотерпит до следующего лифта, где будет противоядие, уж раз за нами наблюдают через стукачей. Я не знаю. Но ему больно. Скорее всего, это адские боли. И… — Ньют запнулся, — … и, если есть возможность, нужно облегчить ему страдания.
Минхо прищурился. Ньют закончил фразу явно не совсем теми словами, которыми хотел. Не слишком ли много симпатии к парню, который, пусть и только теоритически, является соперником?
— Ты что-то не договариваешь, — процедил Минхо. — Ньют, я не идиот.
— Уверен? — горько усмехнулся тот.
— На все двести, — заверил азиат. — Не знаю как, но во всем этом кланке замешана Эвита, у вас тут гребанный треугольник…
Ньют неожиданно рассмеялся. Правда, смех вышел каким-то искусственным.
— Минхо, ты думаешь, я бы с радостью избавился от Эрни при первой же возможности? Серьезно? — блондин насмешливо посмотрел на азиата. — И типа Эве бы тогда смотреть больше не на кого, кроме меня?
— Логика в этом есть, согласись, — не очень уверенно произнес Минхо.
— Я не настолько его ненавижу, знаешь ли, — покачал головой Ньют. — И в этом случае, Эва потеряла бы друга, и очень переживала, — парень отвернулся и посмотрел в окно. — А больше всего на свете я не хочу быть тем, кто причинит ей боль, — закончил он тихо.
***
Послушавшись Ньюта, Джеф вколол Эрни обезболивающее средство. Но оно не помогло. Всю ночь Чистильщик издавал ужасные булькающие звуки, словно захлебывался собственной слюной или кровью, громко кричал и извивался на кровати. Никто в Хомстеде не мог уснуть. Минхо под утро ушел спать в гамак Эвиты, которая осталась на втором этаже вместе с Медаками. Некоторые глэйдеры не выдерживали леденящих кровь стонов и тоже уходили.
Фрайпан с пониманием отнесся к Эви и на следующий день полностью взял готовку на себя. Девушка не выходила из Хомстеда. Что бы ни пытались сделать Медаки, Эрни не помогало ничего. Жар периодически спадал, в эти часы парень спал, но сон был беспокойный и нервный. Он выгибался, пытался вырвать руки и ноги из ремней, и все это время адекватность в его поведении отсутствовала напрочь.
Алби, занятый делами Глэйда, несколько раз навещал Эрни, и, с грустью понимая, что никаких прогрессов нет, возвращался к остальным шанкам. Несмотря на случившееся, никому не было поблажек — каждый продолжал работать там, где должен был.
За завтраком лидер объяснил всем ситуацию с Чистильщиком.
