— Он часть жизни провел рядом с книгами...— пробормотала Френсис, но так, чтобы никто ее не услышал. Она скорее даже не стремилась донести это окружающим, она говорила это себе. Точнее, ставила перед фактом.
— Но я все равно в это не верю, — продолжал разглагольствовать Антонио. И уже многие начали сожалеть о том, что этот болтун стал их предводителем. — Вы представьте себе...это значит, что где-то в этом мире расхаживает живой минотавр! Тот самый, который на Крите жил...
— Вообще-то по легенде его убили, умник...-вмешался в разговор корабельный кок. Френсис уж и забыла о том, что он тоже был среди выживших.
Но тут Антонио заговорил другим тоном:
— Стоп! Стойте, говорю!
Судя по громкому топоту, толпа неуклюже остановилась. Френсис натолкнулась на шедшего впереди Тома. Уж слишком неожиданно прозвучал приказ испанца.
— Вы...вы слышали это?
Вжавшись пальцами в костлявые плечи юнги, Френсис настороженно прислушалась, впрочем, как и все остальные. В пещере, помимо шарканья ног слышалось только тихое, но протяжное завывание. Словно кто-то дул в узкую трубу — медленно, растягивая воздух в легких. Но такие звуки были вполне приемлемы для пустых и сырых пещер.
— Ну и что? — спросила Варгас, наверняка с недовольством скрестив руки на груди, что она очень любила делать в моменты своего дурного настроения. — Что на этот раз напугало нашего капитана?
— Я слышал какой-то шорох! Впереди!
— Нас тут одиннадцать человек! И все мы издаем шорохи...
— Нет-нет-нет, это другое! Здесь есть что-то еще! Вот! Слышали? Опять! — Френсис услышала, как Антонио сорвался с места, и хромая, врезаясь в других людей, пронеся мимо нее куда-то вперед. Ей стало страшно. И вовсе не потому, что Антонио посчитал в пещере еще чье-то присутствие, а то, что этот проклятый испанец унесся далеко вперед, оставив команду выживших без предводителя.
— Стой, Антонио! Куда ты намылился? Не так быстро! Вспомни про свои ноги! — твердила ему Сара, и голос ее постепенно пропадал в глубине пещеры, где-то уже совсем далеко от остальных. Теперь Френсис захотелось разрыдаться от бессилия, как потерянному в толпе неизвестных людей, ребенку. Но затем она поспешно попыталась привести себя в покое. Ведь Том же не всхлипывал, идя рядом с ней. Вел он себя относительно тихо. И вдруг она как ни кстати вспомнила про их последний разговор о любви и о том, что даже в такой важной теме этот маленький юнга сумел обскакать такую взрослую леди, как Френсис. Этот мальчик был несомненно мудрее любого пирата, толпившегося рядом.
Ее мысли прервались внезапным криком путников.
— Глядите! Там свечение! Впереди свет!
И это не было иллюзией. Френсис и Том тоже увидели вдали, в конце круглого коридора с глубоким потолком, какой-то голубоватый свет. И этот свет не стоял на месте, он двигался! Он плавно извивался, как волны в океане, переливаясь из голубого, в бирюзовые оттенки. Это выглядело волшебно, и путники не знали — боятся им этого свечения или же восхищаться его появлением.
Для начала, они решили подойти ближе и понять — что же это за вещица такая, которая испускает такие нежные, лазурные цвета.
Спустя несколько неуверенных шагов, они увидели силуэт Сары. Девушка стояла к ним спиной, слегка нагнувшись, и что-то спешно делала руками.
— Давай, недотепа, поднимайся! – она рычала тоном человека, уставшего терпеть глупые выходки своего напарника. — Я говорила тебе про ноги? Говорила?
Пираты очутились в небольшом зале с гладкими, каменными стенами, изрисованными какими-то рисунками, символами, которые — может, и к счастью— видимо, из-за старости, были стерты и нечитабельны. Вместо пола перед путниками образовалась небольшая ямка, заполненная до краев чистой водой. Именно эта вода создавало это приятное свечение. В яму спускались небольшие, каменные ступеньки, также разрушенные временем, или же какой-нибудь нечистью. На этих ступеньках как раз стояла Сара, и пыталась вытянуть Антонио из воды. Очевидно, парень был так сильно возбужден своим открытием, что на мгновение успел позабыть о своих больных ногах, и благодаря этому грохнулся со ступеней в воду. К удивлению Френсис, привыкшей видеть в любой вещи из хаоса подвох, ожидала, что Антонио вот-вот начнет задыхаться, или же затрясется, как в припадке, или же с ним произойдет аномальные перемены... Нет, к счастью, испанец оставался все таким же неуклюжим, задорным юношей, только теперь еще и до нитки промокшим и получившим от Сары смачную подзатрещину.
— Я же говорила, что твое любопытство до добра не доведет! — шипела не хуже гремучей змеи итальянка.
— Главное, что я тебе не безразличен,— не отчаивался испанец, тем самым заработав удар под зад. Он давно на это напрашивался. — Эгей, поосторожней, мадам, это у меня самое нежное место!
