Френсис не сразу сообразила, что под этими словами Посланник подразумевал себя. Что это он пойдет на бой с драконом, пока остальные будут продолжать путь. И тут-то её сердобольная душа не выдержала.
— А может, есть другой путь? — стараясь не выдавать волнения, спросила Френсис. Артур секунду смотрел на ее побелевшее от страха личико, затем как-то загадочно прищурилась глаза. То ли он таким образом выражал к ней свое недоверие и тем самым искал в ее словах подвох, то ли он просто о чем-то усердно думал. Забавно, что даже в такой нестандартной ситуации, он способен был с необычайной лихорадочностью предпринимать какие-то решения. " Интересно, успеешь ли ты спасти человека, когда времени на его спасение совсем не останется? Продолжишь ли ты бороться?"-тем временем подобные мысли одолевали на той стороне баррикад. Френсис казалось, что теперь отныне она может выдержать любой его взгляд, каким бы ядовитым он ни был. Даже не смотря на то, что сердце в ее груди отбивало бешенную чечетку, готовясь вырваться из грудной клетки в любой момент.
Посланник смело отвернулся от надвигающегося врага, и подошел к Френсис максимально близко. Френсис поняла, что трясется, как осиновый лист, находясь под тенью кровавого пирата. Ей когда-нибудь еще было так волнительно, как сейчас?
— Для отвлекающего маневра нужен тот, кто способен продержаться на длительное время,— растянуто произнес Посланник, словно он общался с человеком, не понимающим его речи или просто с идиотом. Но так как Френсис являлось ни тем и не другим человеком, она недоуменно захлопала глазами, не понимая, к чему такая манера речи. Но следующие его слова грубо расставили все точки над "и". Быстро, резко и безжалостно. — Поэтому, Бонфуа, закрой свой рот и уходи отсюда, если хочешь жить. Понятно?
Обескураженная таким заявлением, Френсис не смогла даже толком кивнуть, хотя и поняла, что от нее на данный момент требовалось. Просто она надеялась на более мягкий ответ.
— Ах, и еще, — Посланник достал из-под плаща саблю с высеченной на ней львом и передал ее своей хозяйке. Френсис дрожащей рукой приняла этот скромный презент, а язык у самой не поворачивался сказать хоть слово.
— Между прочим, это мой подарок, — как не кстати влез Антонио. Френсис уже вжала голову в плечи, готовясь услышать от Артура ответную брань, но к ее удивлению Посланник среагировал на это заявление мирно.
— Теперь ты за главного. Усек, кучерявый?
Антонио аж подскочил на больных ногах. Чего-чего, но таких слов он не ожидал услышать от Посланника.
— Я? Это что, шутка?
— А я похож на шутника?
— Слушай, я говорил тебе прежде, что у тебя дурное чувство юмора? Нет, ну серьезно!
Но Артур его уже не слушал — отвернувшись от всех, он медленно направился к краю балкона. Его порванный и замызганный грязью плащ опутывал его худые, длинные ноги. Руки ещё крепче стиснули мачете.
Френсис до последнего не хотела верить в правоту его слов. Что, да, неужели он сейчас бросится в самую пасть этой твари? И ради чего? Ради кучки выживших? Нет, в принципе, что могло с ним произойти? Он же, если не обманывала память француженки, был абсолютно неуязвим. Но между прочим и эта тварь не слыла какими-либо вообще уязвимым местами. Выходило, что бой был равным. Один на один. Два бессмертных и чудовищно сильных монстра...
Как он победил того осьминога? Загипнотизировал? Интересно, а выйдет ли подобная уловка с кучкой черного и обладающего каким-то разумом дыма? Можно ли его подчинить также, как это произошло и с морским стражем?
— Артур!
Посланник резко обернулся, так как среди выживших никто кроме Френсис не стал бы звать его по имени. Не многие и знали его, чтобы называть...
Френсис запаниковала, поняла, что просто не находит слов. Что тут сказать? Что сделать? А вдруг она больше его не увидит? Нет, конечно, он не умрет, он же бессмертен, но...а вдруг этот бой будет продолжаться бесконечно? Как бой между двумя богами. Вот возможно и поэтому их пути никогда и не пересекутся...
Что же делать? Подойти и обнять? Ощутить наконец, как его крепкое тело прижимается к ее телу, почувствовать его тепло. Может это его шокирует, возможно, он даже посмеется над ней, сказав ей, какая же она дура. Глупая девчонка, влюбившаяся в пирата...в человека, для которого термин "свобода" значат куда больше нежели "любовь" или "нежность".
— Спасибо,— нет, она дура. Самая натуральная, каких только свет не сыщет. К чему вообще было это "спасибо"? Спасибо за то, что я тебя люблю? Спасибо за то, что ты самый желанный мужчина на всем белом свете?
Артур поначалу вопросительно посмотрел на девушку, видимо желая задать тот же вопрос. Но вслух он так ничего и не задал. За место этого лишь один раз моргнул и после, раскинув руки, свалился в пропасть.
