— Да-да, слыхал про таких, кстати, ты на их сына очень похож, только тот рыжий, — как ни странно, но говорил он без акцента, и Артуру он сразу понравился.
— Ага, — Артур энергично закивал головой. — Рыжий такой с трубкой.
— Точно, заядлый курильщик! Так слушай, их дом стоит за этим лесом. Такой скромный, одноэтажный, кирпич бордового цвета. Правда это очень далеко...может, тебя проводить? — мужчина кинулся было за плащом, но мальчик его остановил криком.
— Нет! Спасибо большое, я сам!
— Хах, — мужчина покачал головой. — Такой мелкий, а уже сам по местности разгуливаешь! Мама, небось, гордится твоей самостоятельности...
— Наверное... До свидания, — и Артур пошел по тому пути, куда ему указали. Только больше он не улыбался. Да и та улыбка была одной из его масок, которыми он привык пользоваться. Ему так казалось куда легче переживать ледяную пустоту в душе.
Артур несколько раз постучался костяшками по дубовому дереву, но в ответ ему отзывалась мертвая тишина. Мальчик еще когда только вышел из леса и увидел тот самый дом, про который сетовал ему тот мужик с щетиной, понял, что что-то здесь не так. Несмотря на утренние заморозки, с трубы не валил дым. Да и вообще, место казалось заброшенным, в окнах не горел свет, двери были закрыты. Может, даже заперты на замок.
Отгоняя от себя подальше негативные мысли, Артур сбежал вниз по тропинке, подошел ближе к деревянными воротам и посмотрел через их колья во двор.
— Эй! — крикнул он, рассчитывая на то, что все же в доме кто-то жить да должен, и ему не придется самостоятельно перебираться через забор. А то это внешне походило на вандализм. — Эй, кто-нибудь!
Тишина, окна отвечали холодным молчанием. Тогда Артур перекинули через забор книгу, а затем перелез сам, надеясь не воткнуть в живот острые штыки. При этом он продолжал наивно напрягать слух, надеяться на то, что его сейчас встретят. Что вот-вот, двери отворятся, и на пороге появится его двоюродный братишка.
И вот, теперь он стоял на крыльце, вмещающим в себя не более двух человек, стоял и долбил кулаком по двери, терзая свою детскую, нежную кожу грубым деревом. Звук ударов разносился по всему двору. Будь здесь соседский дом, то он наверняка сейчас бы стоял на ушах. Но ближайший их сосед располагался только за лесом.
Вовнутрь пробраться оказалось делом пустяковым. По крайней мере для такого упрямого ребенка, как Артур. Пару ударов палкой по замку в погреб и — вуа-ля! — черный ход был открыт.
И Артур убедился окончательно, что в доме не было ни души. А пыль, лежащая толстым слоем на полу, на столе, на полках, на стеллажах, как бы намекала на то, что покинули это место относительно давно. Может, месяц назад. Или больше. Артур посмотрел на почерневший камин и увидел на его полке, сверху, курительную трубку. Ту самую, с которой Скотт обычно никогда не расставался. Только эта трубка была тоже вся в пыли, к ней давно не прикасались.
— Странно, — пробормотал мальчик и внезапно вздрогнул от неожиданного грохота, который раздался в противоположной части дома. — Скотт! Скотт, это ты?! — в его голосе прозвучали нотки волнения. Грохот повторился. Как будто кто-то стучал молотком по стене. Пару раз стукнул-замолчал, и затем по новой. Стиснув до боли кулаки, мальчик ринулся на звук.
Оказалось, что в конюшне буйствовал оставленный Керклендами конь. Несчастный скакун стоял у себя в стойле, весь измазанный в собственном дерьме, тощий и несомненно злой на окружающий мир. Это был конь двоюродного брата.
Артур вышел через второе крыльцо, подошел к конюшне и внимательно осмотрел потускневшую шкуру лошади, словно искал в ней все ответы на свои вопросы. Конь же на секунду замер, тоже внимательно уставившись на мальчика своими выпученными, карими глазами, а затем снова начал стучать копытом по деревянной оградке.
— И где твой хозяин? — спросил Артур, потирая ладони. В конюшне было также холодно, как и на улице. — Куда он делся? Почему он тебя оставил?
Жалко, что лошади не умели разговаривать. Очень жалко.
Прошел целый день, но Скотт, или кто-то из его родственников, так и не вернулся. Артур сам зажег огонь в камине и уселся рядом с огнем, обогревать свои затекшие конечности. В котле он нашел остывшую кашу, которая давно уже покрылась какой-то странной, коричневой коркой, но из-за голода ребенок посчитал и это деликатесом.
Сытым он не был, но зато желудок больше не урчал, и теперь Артур мог вдоволь налюбоваться подаренной братом книгой. Он ни слова не понимал, что было накарябано на этих страницах, но смотрел на них с упоением. И тут, в голове его щелкнула догадка. Маленькая, слегка сумасшедшая надежда…
«Если…если я переведу эту книжку, то Скотт вернётся! Он обещал мне! Точно! Как же я сразу не додумался?» — и мальчик усерднее принялся перелистывать страницы, зазубривая каждый символ, каждую закорючку этого жуткого языка. Самым важным фактом являлось то, что впервые за весь этот промежуток времени мальчик почувствовал надежду.
