— Нет, нет, вы еще слишком молоды для глухоты, — покачал головой Артур. — Я совершу преступление, от которого на уши встанет весь Лондон. Не волнуйтесь, я все продумал. И я скоро вернусь.
— Вы же прекрасно понимаете, что после этого все изменится, мистер Керкленд, — забормотал Грэг. — Вы же убьете человека. Как вы можете говорить об этом таким спокойным тоном? У вас, наверное, просто жар и вы бредите!
— Я здоров, — кратко ответил ему Артур и на его лице появилась сердитая гримаса. Его начинали раздражать эти жалкие попытки соседа отвлечь его, заставить отказаться от его решений. Хоть он и понимал, что все его попытки тщетны, что все его слова доходили до Артура также, как и до дерева. То есть никак. И он всё равно продолжал упираться.
Артур был сосредоточен, он уже давно готовил подобный террористический акт, он прекрасно осознавал, на что идет. И разве может его остановить какой-то мелкий человек, абсолютно лишенный возможности понять его. Сколько уже лет прошло? Сколько они знакомы? Года четыре? А может больше? Так или иначе, Грэг знал об Артуре столько же, сколько и в момент их знакомства. Возможно, он сумел заучить качества своего соседа, какие-то привычки...но он на знал тех причин, которые превратили Артура в такого человека. Он не знал ничего, и поэтому не имел права его останавливать.
Артур несся по темным закоулкам, постоянно оглядываясь назад, проверяя, не ведется ли за ним слежка. В момент важной миссии у человека обычно быстрее начинаться развиваться мания преследования, или паранойя. Любой звук, донесенный неподалеку, отзывался глухим эхом в мозгу англичанина, и он вздрагивал, как напуганный зверек, уходя все дальше в тень, стараясь слиться с холодными, бледными стенами домов. К счастью, народу на улицах к вечеру поубавилось, да и вовсе не потому, что настало время сна. Уже относительно давно по улицам витала новость о приезде французского посла, и о том, что якобы Франция посчитала необходимостью завязать со своим кровным врагом долгожданный мир. Хотя, эта новость казалась такой же абсурдной, как и убеждение алкоголика со стажем бросить пить. Мир, затеянный между странами был шаткий, как плохо сконструированный дом. Но факт оставался фактом — французы действительно приехали в Лондон, и они действительно назначили с королем собеседование. Французы...одно это слово порождало в душе Артура столько желчи, что ею наверное можно было заполнить несколько пивных бочек. Сердце начинало биться сильнее, с каждым своим глубоким ударом возвращаясь англичанина обратно в тот горящий дом, обратно к этим ужасам, из которых он еле-еле вырвался, и еще духовно вырывался на протяжении десятка лет. Только-только груз начинал терять свой вес, освобождая Артура от этого бремени, как новость о приезде французов, подобно вспышке, вернуло все обратно.
Артур только прибавил скорости. Если он не успеет на этот приезд вовремя, то просто себе этого не простит.
Все удалось куда успешнее, чем он мог себе представить. Из-за мести, которая вместе с кровью, судорожно стучала по его жилам, он переставал ощущать боли. Он был уверен в том, что несколько пуль угодило в него, кажется, поцарапало его. Но желание заполучить свое казалось куда явнее, чем боли от ран. Он почти не чувствовал того, как горячая кровь стекает по его взмокшим мышцам.
Повозка с принцем сошла с дороги, потеряв управление, и затем покатилась кубарем вниз по горе, удачно минуя толстые стволы деревьев. Ограда была легко снесена, словно вовсе не на чем и не держалась.
Артур резко натянул вожжи на себя, чувствуя, как веревки режут кожу, и лошади с неохотой начали тормозить. За спиной где-то неподалеку звучали крики и выстрелы. Его преследовала охрана. Эта стая упрямых псов, не умеющая распределять – что хорошо, а что плохо.
Артур спрыгнул на ходу с коляски и бегом миновал разнесенную ограду. Кажется, его не успели заметить, ибо десятки пар глаз были прикованы только к его коляске, которая продолжала свой путь по площади. Пока охрана пыталась остановить лошадей, Артур был уже в парке. Он не бежал, он летел вниз по горе, порою приземляясь на камни, чтобы перевести дыхание и собрать под собою сбившийся плащ. Ощущение полного восторга накрывало его с головой, доходило чуть ли не до тряски. Это было великолепное чувство, чувство перерождения!
А вот впереди, между кустами появился уголок королевской повозки. Она лежала на боку, передняя часть была вся разнесена деревом, колеса развалились, а на рябине лежало тело кучера. Как он там очутился — можно было только гадать. "Они погибли,"— подумал Артур и тут же увидел, как из разнесенной коляски кто-то неуклюже выбирается, точно услышав его мысли и пытаясь ему тем самым возразить. Но это только разожгло интерес в убийце.
— Отпусти! Умоляю, отпусти меня! Чего тебе надо? — орала ему в ухо эта дрянь, на удивление через чур активная для девицы, пережившей страшную аварию. Артур даже не удостоился посмотреть на ее лицо, зато достаточно получил от ее когтистых пальчиков увечий.
Противная, визгливая тварь.
