Артур стоял перед ней на коленях, заворожено наблюдая за этим сказочным существом, которое ждало его, мысленно просто умоляло овладеть им, приручить и сделать своей на веки вечные. Жизнь показалась ему необычно коротким временем. Коротким, но до безумия блаженным. Глядя на то, как пряди ее волос легко скатываются по худеньким плечам, ложась на ровную, красивую грудь, и глядя на все это Артур понял, что воздух вновь начал накаляться с необычайной быстротой.
- Иди сюда, - сказало существо, томно улыбаясь. Артур послушно подполз к ней, наклонился к ее животу, прикоснулся осторожно к нему губами, ощущая его живое тепло, сладкий, ненавязчивый, легкий запах ее тела. Он готов был целовать ее вечно, пока не заболят губы, и все равно, он бы не остановился ни за что. Он продолжал вести цепочку жадных поцелуев, все ближе приползая к ее груди.
Когда он положил голову на эти два мягких бугорка, на языке его вертелось лишь одно слово: БО-ЖЕС-ТВЕ-ННО! Он чувствовал умиротворение, лежа на ее груди, волшебный покой, наставший спустя все эти мучительные года. Точнее, всю его жизнь. Он терял себя, вновь обретал, боролся, существовал, терпел, и снова терял... И все ради того, чтобы обрести здесь покой. Словно уставший солдат, свалившийся на колени перед своей матерью...
Мать... Она была у него. И он безусловно очень сильно ее любил, хотя не особо показывал это внешне. Когда все нормальные дети лезли к мамам на ручки и осыпали их поцелуями, Артур лишь продолжал невозмутимо держать ее за руку и чувствовать спокойствие на душе. Осознавать, что все хорошо, все замечательно, нет повода для беспокойства.
- Все хорошо, - ласково изрекла Френсис, поглаживая пирата по волосам.
- Я люблю тебя, - ответил Артур. – О, небо, как я устал. Я больше не готов претендовать на звание гения. Гении - это люди, чистые разумом... Они не должны знать такого чувства, как любовь, а понимать и тем более. Моя же голова давно забита только тобой... Я люблю тебя, и я... не жалею об этом.
- Я тоже...
- Значит, я избегу ареста?
- Нет, я накажу тебя, Посланник, по своим правилам.
- Я весь в предвкушении.
Можно ли было назвать то, что они вытворяли, черным дельцем? Безусловно, даже нужно. Френсис и не отрицала того, что их поведение было безнравственным, грязным и неправильным. Да если бы только видели ее родители, что их послушная, большая девочка вытворяет тут, лежа на плаще своего врага, пока сам враг не спеша изучает каждый сантиметр ее тела. О, они бы долго приходили от страшного потрясения. Возможно, даже, лишили бы ее наследства и официально объявили о том, что отныне у них нет дочери. Что та миловидная девочка Френсис умерла в их сердцах, а то существо, что захватили их любимую малютку - порождение Сатаны.
Но Френсис было все равно - что бы о ней ни подумали окружающие, и она готова была согласиться в том, что она изменилась, что для окружающих ее перемены будут казаться аморальными, выходящими за рамки законов.
Плевать! Плевать на все!
Френсис могла повторять эти слова до бесконечности, если бы не этот пират, который решил посвятить эту нескончаемую ночь только одному делу. Ненасытный негодяй. Если раньше он без устали твердил ей какую-то успокаивающую белиберду, явно вызванную сильным моральным возбуждением, то теперь Посланник плавно входил в нее, и в этот миг весь его словарный запас уходил на нет, оставляя лишь извержение несдержанных стонов, которые изредка переходили на рычание. Френсис поймала себя на мысли, что все это время внимательно следит за Посланником – за его неуклюжестью, благодаря явной неопытности, из-за чего движения его казались резкими и спонтанными, как у человека, не знающего, с чего начинать и за что хвататься изначально. Френсис это ни капельки не пугало, это было даже забавно – смотреть, с каким смешанным чувством рвущейся наружу страсти и полнейшей озадаченности движется он в ней. Смотрит то вниз, приоткрывая незаметно рот и судорожно втягивая горячий воздух, а затем косится на Френсис, мысленно спрашивая – а правильно ли я все делаю? Или – тебе хорошо? Может позу сменить? Да, это было странно, немного смешно, но не смотря на все это, Френсис не думала жалеть об этой ночи.
К тому же, Артур очень быстро учился на своих ошибках.
Каждый новый раз казался волшебным, не похожим на предыдущие. Чувство, возникающие в момент близости - трепет в душе, переходящей аж до дрожи в коленках, и сильный всплеск эмоций, перетекающих в нескрываемые крики, резкое выгибание тела навстречу партнеру и скомканный, мокрый плащ под острыми локтями . И, что самое главное, такие моменты им ни разу не наскучивали. Даже наоборот, после каждого совместного сладостного экстаза, они лишь острее начинали ощущать свою ненасытность друг к другу.
