За одну ночь Френсис изучила своего партнера вдоль и поперек. Знала каждую черточку его лица, каждую родинку на теле, выучила его движения: как и когда он себя поведет в такой-то ситуации... Но в конце с недоумением осознавала, что что-то упустила. Каждый раз, черт подери, этот человек заново ею познавался, снова входил в нее, при этом стискивая пальцами ее нежную грудь, а она, как маленькая девочка, с расширенными от изумления глазами, принимала его в себя, словно это было в первый раз.
В момент его ускоренных движений, ей казалось, что земля отныне крутится только вокруг них, и яркие пятна, как в калейдоскопе, начинали быстро и синхронно вращаться над головой, унося ее все дальше и дальше от реальности. Других людей нет, их никогда не существовало, как и весь этот мир в целом был лишь миражем. Френсис обвивала шею Посланника, притягивая ближе к себе, расцеловывала его лицо, стараясь ничего не упускать. А он небрежно отвечал на ее ласки, при этом усиленно двигаясь бедрами... Видно, нашел свою волну. Больше никаких смущенных взглядов с немыми вопросами, теперь только страсть и стремление утолить волчий голод.
Как это было странно: он - сумасшедший, дикий, голодный почти насилует ее, вдавливает все сильнее и стремительнее в пол, а она продолжает ласкать его, гладить по спутанным волосам, проводить пальцами по небритой, колючей щеке и с нежностью смотреть в его почерневшие глаза. О да, они были не зелеными, а именно черными, как две пуговицы у куклы. Поначалу Френсис этому испугалась, но Артур осторожно сжал ее пальцы, тем самым немного ее успокоив.
- Не волнуйся...это просто...реакция…моей…силы... Но ты не пугайся этому - со мной все хорошо. Я в порядке. Я прекрасно тебя вижу и ощущаю. Все под контролем…
И он повторял это каждый раз, когда глаза его становились иного цвета. Но вскоре Френсис, как и требовал от нее Посланник, успокоилась.
Стараясь не смотреть ему в глаза, Френсис ласково покрывала своего мужчину поцелуями. Но в какой-то момент губы ее коснулись звезды пирата - той самой, ненавистной ею лично - и тут девушка вскрикнула и отстранилась от Посланника.
- Что случилось? - спросил он ее, все еще находясь внутри девушки, но прекратив движение.
- Твоя отметина, как раскаленное железо, - прошептала Френсис, чувствуя, щиплющую боль на лице. - Что происходит, Артур? Она так раньше не горела!
- Я же говорю тебе - это реакция моей силы на тебя, - Артур попытался улыбнуться, чтобы у девушки исчезли какие-либо еще подозрения на этот счет. - Я к этому давно привык. Сначала неприятно жгло, но потом я смерился с этим. Иногда, конечно, это жжение переходит на более болезненную стадию...как сейчас, но это не важно...
- То есть, тебе сейчас больно?
- Я же сказал, что привык, - мужчина успокаивающе погладил девушку по щеке. - Эта боль терпима. К тому же, ты и наши с тобой занятия не дают мне времени даже подумать об этой боли. Не волнуйся.
В тот момент не только в них двоих возникали эти всплески чувств, эмоций, но и внешний мир прекрасно все это ощущал. Особенно вода. Учуяв, как из иллюминатора потянуло каким-то сладким, возбуждающим запахом, волны начали бешено раскачиваться из стороны в сторону, словно находясь в припадке. Конечно, ведь ничего подобного они прежде никогда не чувствовали. И желание завладеть этим неизвестным в них возникло молниеносно, едва появился этот дурманящий запах.
- О, Господи, погляди! - вскрикнула Сара, невольно отрываясь от губ своего мужчины и указывая пальцем на воду. Антонио тихо и жалостливо простонал, но все же его взгляд проследовал за пальцем итальянки. И увидев, как сильно поднялся уровень воды, челюсть его отвисла. Тут даже свечу брать для освещения не надо было - стихию было видно хорошо, а уж слышать ее жалостливое мычание - еще лучше. Склизкие, тонкие руки жадно тянулись к перилам крыльца, царапаясь по дереву, словно кошка, просящаяся вовнутрь. Сара на всякий случай досталась свою саблю, а Антонио - мушкет. Им совсем не нравилось поведение этой черной, голодной твари.
Чем сильнее и страстнее проходило у двух людей занятие любовью, тем ближе подбирались к ним существа, для которых данное занятие казалось каким-то неопознанным, но любопытным явлением. Они никогда не чувствовали, любовь и страсть были им чужды, как, впрочем, и гнев, радость, и отчаяние. Это была у них одна из самых значительных черт, отличающих их от живых людей, они хотели это заполучить, чтобы понять, или же даже попытаться этому научиться.
Френсис прижалась щекой к груди любимого и прикрыла блаженно глаза. Как бы хотелось остановить время и пролежать так вечно. Как приятно чувствовать на талии его теплые, сильные, крепкие руки.
- Я говорил, что это омерзительно...- прошептал Артур, устало поглядывая на потолок. - И я не ошибался... это чертовски омерзительно. Но я бы хотел ощутить это еще раз...
- Это же омерзительно, - Френсис ухмыльнулась.
