— Остается нерешенным один вопрос. Допустим, Даллас, ваш план удался и вы победили. Что дальше?
— Об этом рано думать. Однако я не планирую отказываться от услуг биодронов как рабочей силы. Нам придется восстанавливать разрушенное, придется осваивать планету. Без них все наши труды пойдут насмарку.
— То есть, вы оставите им роль рабов?
— Вы слишком категоричны, Грейт. Разумеется, они не станут равноправными членами общества. Но ведь мы позволим им жить в этих пещерах, закроем глаза на то, что они обязаны нам своим существованием… Будем платить жалование за работу. Возможно, дадим им часть прав гражданского населения, например право на защиту их свобод и жизни, право на судебную помощь, право на труд и свободу слова. Это будет благоразумно.
— Весьма. Особенно учитывая то, что вы заставите их умирать ради вас. — сухо заметила Мериен.
— Нам не хватит сил для военного переворота. Вы не настолько глупы, Грейт, и понимаете это. А биодроны не смогут ничего сделать без технической поддержки с нашей стороны. Сделка взаимовыгодна.
— Да, только вы получаете планету, а они…
— А они нет? Мы не станем загонять их в Чистилища, не станем обращаться как со скотом. Мы дадим им право жить свободно, только не на земле, а под землей.
— Надолго ли?
— Ну, знаете, дорогуша, это вопросы не в моей компетенции. Собственно, я узнал все, что хотел, спасибо. Просо мне стало казаться, что за всеми этими хлопотами с вашими зверями вы забыли о нас и наших целях.
— Не забыла…
Мериен облегченно вздохнула, когда лидер «Серебряной Луны» скрылся за дверью. Вот как значит… решил напомнить о плате за аренду жилплощади и научных ресурсов организации. Вот и думай, Грейт… Ты конечно расскажешь Риту и Наю правду об их происхождении, да… Но попробуй, расскажи им о том, зачем вообще с ними тут так возятся. Ты же прекрасно знаешь, что растишь мучеников, которые первыми лягут на алтарь войны за свободу Тиадара от терранцев. И что поделать, Грейт, если эта война и твоя мечта тоже?
— Продолжение записи. — выдохнула Грейт, стараясь загнать все подобные мысли поглубже. — Итак, когда я наблюдаю за Наем и Ритом, мне кажется, что их взаимные чувства друг к другу находятся в некой недоступной нам, людям сфере. Мне сложно сказать, как работает их нервная система, особенно после того, как многие участки мозга оказались разблокированы из-за извлечения нейроконтроллеров. Что это, рудиментарные остатки наследственной памяти расы, какие-то генетически заложенные возможности или следствие уже нашей игры с рибосомами и ДНК шитвани, сказать сложно. Но то, что их восприятие мира сильно отличается от нашего, очевидно. Они слышат то, что мы не в состоянии услышать и видят то, что мы не можем увидеть.
Мне очень интересно, как они поведут себя, оказавшись наедине со своей историей. Поймут ли вообще смысл того, что им показывают? Осознают ли то, что это строение создано руками их народа, или по-прежнему в глубине души будут считать, что их в очередной раз обманывают. Сейчас они не верят мне. Молчат, не признаются в этом, но я-то понимаю, что слово «шитвани» они понимают лишь как очередную попытку людей провести над ними какой-то эксперимент. Кстати, для истории: мне любопытно то, какое огромное влияние на Рита имеет Най. Рит, раньше доверявший мне почти во всем сейчас готов поверить только Наю, словно он для него нечто вроде пророка… Крайне любопытно, крайне… Конец записи.
Нарастающая боль внутри позвоночника, поднимавшаяся от шеи к голове отвлекла Грейт, заставив бросить все дела. Мериен отключила информблок и тихо ругнувшись залезла в шкафчик с личными вещами. Этого еще не хватало, впрочем, приступы никогда не приходят вовремя. В руке блеснул небольшой шприц с наполненным зеленоватым веществом баллончиком. Какое-то время после укола будет кружиться голова, а потому придется бросать все дела и сидеть на диване, разглядывая потолок. С тихим шипением инъектор впрыснул в кровь лекарство и уже спустя всего пару секунд перед глазами все поплыло, а лампы превратились в большие белые пятна. Боль отступила, тем не менее давая понять, что еще вернется. От того, чьим спутником она была, не смог сбежать еще никто.
