– Давай мириться? – хрипло шепчу, прижимаясь губами к горьковатой, знойной коже своей девочки.
– Мы особо и не ссорились… – идет на попятную Эндж.
Значит уже простила. И мне бы воспользоваться этим. Иногда я малодушно так и делаю, но сейчас кажется важным проговорить.
– Ссорились. И я…Мне стало стремно, что ты не строишь планов на меня.
– А сам ты разве строишь, Ярик? – грустно улыбается Эндж.
И девушка в зеркале смотрит на меня так, будто видит насквозь. И важно правду сказать.
– Скорее ни одного без тебя не строю, – бормочу с заминкой, чувствуя как уши начинают гореть от таких разговоров. Они всегда были пыткой для меня, – Все, иди сюда…– сбивчиво шепчу, разворачивая к себе Кудряху.
Жадно впиваюсь в ее мягкие губы, сразу толкаясь языком во влажную теплоту рта. Родным пряным вкусом привычно ошпаривает до электрических мурашек по всему телу. Возбуждением мучительно стягивает поясницу. Так-то лучше, да…
______
Будет продолжение эпилога. Не расходимся!
И кто еще не в курсе, историю родителей Ярика, Кира и Таи, можно прочесть в книгах “Опекун” (1 том) и “Опекун. Тихий омут” (2 том).
Лучшее, что есть в любой нашей с Кудряхой ссоре, это непреодолимое желание потом жарко помириться.
И меня сейчас охватывает именно оно. В голове бордовый туман, движения порывистые и неуклюжие от нетерпения. Жадные до нее. И это обоюдно. Подхватываю ее под задницу и несу в спальню. Крепко обвивает мои бедра ногами, беспорядочно зацеловывает лицо.
Не включаю свет, наспех срываем одежду, путаясь в рукавах и штанинах. Энджи возбужденно хихикает, а потом сразу томно стонет, вытягиваясь подо мной. Находит ладошкой подрагивающий приливающей кровью член, дрочит, всасывая мой язык в свой сладкий горячий рот в том же ритме. Голова кругом от нее.
Не соображаю, кадры в темноте пошлыми вспышками. Ощущения. Ее пряная кожа, хрупкие позвонки. Тонкая вязь татуировки под линией роста волос. Мягкие губы, плотно смыкающиеся на члене. Вакуум, мокро, обжигающе горячо. Кофейные соски, хриплый умоляющий шепот. Запах женского возбуждения, покрытые мурашками бедра, набухшие, блестящие смазкой складочки.
– Бля, опять забыл купить…– страдальчески выстанываю, открывая тумбочку и понимая, что презиков нет.
Эндж сейчас меняет таблетки, так что пока у нее пару недель перерыв в их приеме по совету гинеколога, а от презервативов мы как-то успели отвыкнуть. И я вечно про них забываю. Надо сразу пачек десять купить…
– Ну все, тогда спать, – театрально вздыхает Кудряшка и тут же гортанно, возбужденно смеётся, пытаясь отползти от меня, пока хватаю ее за ноги и переворачиваю на живот.
– Ага, "спать"… не наслежу…– сбивчиво обещаю, ставя ее на колени.
Выгибается в пояснице, зарываясь лицом в подушку. Вижу, как по ее гибкому телу дрожь нетерпения проходит. И меня самого насквозь прошивает вдоль позвоночника.
Глажу ее смуглую спинку, любуясь видом сзади с пометкой 18+, наклоняюсь и целую между острых лопаток, пока руками сминаю бедра. Член дергается в нетерпении, слепо тычась в скользкую, горячую промежность.
– М-м-м, – Эндж хнычет, виляя попкой и пытаясь насадиться сама.
Фиксирую ее. Плавный толчок и становится совсем идеально, до расцветающих перед глазами кругов.
***
Шумно дышу, успокаиваясь. Заваливаюсь на спину, закрыв глаза предплечьем. Другой рукой притягиваю к себе Эндж на грудь, но она выворачивается. Чмокает меня в нос, встает и ,чуть пошатываясь, топает голая из спальни.
– Ты куда? – лениво интересуюсь.
– В туалет и попить.
– О, и мне принеси.
– Ок.
Возится в ванной, потом идёт в коридор. Судя по звукам, роется в сумке.
И повисает тишина. Странно тревожная, уплотняющаяся с каждой секундой тишина.
– Кудряш? – окликаю.
Молча бредет из коридора обратно в спальню. Тормозит на пороге. Застывает с телефоном в руке. Вижу только ее черный, подсвеченный из коридора силуэт.
– Ты чего? А вода? – приподнимаюсь на локтях.
Вместо ответа щёлкает выключателем, заливая спальню светом. И я резко сажусь на кровати полностью, потому что вид у нее такой, будто только что объявили, что мы все умрём. Лицо бледное, глаза большие, взгляд неподвижный. На деревянных ногах приближается к постели и садится на краешек рядом со мной.
– Эй, что такое? – я легонько тормошу ее плечо.
Поворачивает ко мне голову и впивается в мое лицо расширенными зрачками.
– Мне сейчас оповещение пришло… – мямлит.
– Какое? Что? У тебя вид, будто как минимум все деньги с карты сняли.
– Нет, деньги не сняли… Вот, – и протягивает мне телефон.
А там открыт какой-то розовый календарик, весь в сердечках и с милым цыпленком в шапке.
– Это еще что за херня? – бормочу.
– Женский календарь, приложение, – безжизненно, – Яр… Мне врач сказал, что цикл после отмены таблеток может немного скакнуть, я и не обратила внимание на первое оповещение…И забыла вообще. Но пишут, что уже… – сглатывает и сипло выдает, – одиннадцать дней… Он же может сбиться на одиннадцать дней? – жалобно спрашивает, заглядывая мне в глаза с таким видом, будто я то уж точно знаю ответ, – да?!
Э-э-э… Что?!
