– Кое-кто постарался замарать мою репутацию, – немного помедлив, сказал он, – как и господина Гойдмана. – При упоминании знакомой фамилии Фришина передернуло. Чтоб он горел в аду, этот Гойдман! – Но я полагаю, что это скифский ритуальный клинок пятого столетия до Рождества Христова. Впрочем, лучше всего показать его Штерну.
– Какому такому Штерну? – недовольный крестьянин вмешался в разговор. – Я собираюсь найти богатого покупателя и получить за кинжал большие деньги. Сдается мне, у вас таких нет. Ну-ка, господа, гоните его обратно.
Он взялся за ручку находки, нахмурившись, выхватил ее из грязных рук богатея и спрятал за спину, всем видом показывая, что разговор окончен, но Фришином овладел азарт.
– Подожди, любезнейший, – сказал он мягко. – Сколько же ты хочешь за эту вещицу?
– У меня на нее большие надежды, – признался плут, хитро улыбаясь. – Да и семья у меня большая. Так что, господа хорошие, меньше чем за тридцать тысяч не отдам.
Фришин схватился за голову, оставляя на лбу отпечатки грязных пальцев:
– Тридцать тысяч? Да ты, брат, в своем уме? Я известный коллекционер и даю голову на отсечение, что такую сумму тебе никто не заплатит. Я готов дать пять тысяч – и ни рубля больше.
Крестьянин фыркнул, как недовольная лошадь:
– Эка чего придумали. Идите своей дорогой, господа хорошие. Мне с вами не по пути.
– Семь, – выпалил Фришин, не двигаясь с места.
Упрямый житель Парутина немного уступил:
– Ладно, двадцать, и только потому, что мне не терпится быстрее получить денежки.
– У тебя никто не купит его и за двадцать, – пытался убедить его нумизмат и махнул рукой. – Хорошо, я даю восемь.
Крестьянин качал головой и смеялся:
– Мало, господин хороший.
Фром стоял в стороне, не вмешиваясь в их спор. Они пререкались еще полчаса и наконец, обессиленные и усталые долгим спором, пришли к соглашению.
Фришин получил кинжал, перекочевавший к нему из мозолистых рук крестьянина, за десять тысяч. По правде говоря, это было недешево, но все равно выгодно.
Новоиспеченный муж Малки засиял как столовое серебро: деньги оказались при нем. Плут-крестьянин, наоборот, всячески выказывал недовольство.
– Грабят господа нашего брата, грабят, – бурчал он, пересчитывая деньги. – Такую вещь отдал почти даром.
– Что ж отдал? – вмешался Фром. – Нужно было пойти на рынок, прицениться. Уверяю тебя, потом ты бы умолял дать хотя бы пять. Хочешь, проверим?
