– Едем в Одессу немедленно, – распорядился младший Гойдман, снова вернув былую деловитость и живость. – Едем и гуляем так, чтобы на Молдаванке было слышно. Кстати, – он поднял вверх короткий указательный палец, – ты что-то сказал про корону. В следующий раз короной и займемся.
Говоря об этом, Шепсель не лукавил. Так получилось, что, отыскивая человека, который мог бы сделать настоящее произведение искусства, он напал на талантливого мастера – Израиля Рахумовского, выходца, как и он сам, из бедной еврейской семьи.
Только, в отличие от Гойдманов, Рахумовский родился в небольшом провинциальном городке Мозыре в Белоруссии, учился в школе при синагоге, и набожные родители готовили его к карьере раввина, да только склонности к такой деятельности их мальчик не испытывал.
Он мог часами любоваться ювелирными изделиями и антиквариатом в лавках магазинов, а потом, уже подростком, рванул в Киев, надеясь, что там, в знаменитых граверных мастерских, найдется человек, который научит его всем премудростям.
Однако такого человека не нашлось, и бедному юноше пришлось до всего доходить самому.
Шепсель Гойдман отыскал его в Одессе – где ж еще? – однажды подслушав разговор двух хорошо одетых господ, на сытых лицах которых тем не менее читалось умение обмишуривать людей, о мастере, которому они не раз заказывали вещички, выдавая их потом за шедевры известных мастеров.
Шепсель очень хорошо запомнил имя – Израиль, – ну а потом через друзей с Молдаванки ему не стоило никакого труда отыскать беднягу мастера, так нещадно эксплуатируемого торговцами.
Правда, захомутав Рахумовского, Шепсель мало чем отличался от других эксплуататоров, но платил больше, и Израиль с удовольствием изготовил кинжал, на котором и погорел Фришин.
Для Рахумовского обещанная тысяча была большими деньгами, младший Гойдман не сомневался, что он останется доволен и изготовит для них еще одно произведение искусства. Какое точно, Шепсель пока не решил, но оно будет грандиозно и явно затмит кинжал.
<p>Глава 26</p>Дивногорск, наши дни
На следующий день Игорь, как и обещал, отправился на встречу с французами в музей и провел там более часа.
Мсье Мортье обещал щедро заплатить, если груз будет доставлен в Санкт-Петербург без сучка без задоринки.
Во всяком случае, так перевела ему Галина и подмигнула.
– Сколько человек в вашем частном самолете? – поинтересовался Игорь.
– Трое, кроме вас, – вмешался Жерар. – Мы с Мортье и еще наш охранник. – Он скривился. – Я всегда считал его бесполезным. Кто может угрожать нам в воздухе? Ясное дело, никто. А в аэропорту нас встретят.
– Тогда откажитесь от него, – предложил Игорь, но Мортье покачал головой:
– Так положено, господин Борисов.
Летчик пожал плечами, как бы смирившись с неизбежным:
– Ну, хорошо, раз так положено. Давайте поговорим об оплате.
Лица французов посерьезнели, и они предложили сумму вдвое больше той, о которой думал Игорь.
– Вас все устраивает, мсье Борисов? – поинтересовался Жерар.
– Более чем, – отозвался летчик.
Французы переглянулись и встали, давая понять, что разговор окончен.
