Ничто не сравнится с пустотой на той половине матраса, где ожидаешь увидеть любимого человека.
Я долго не свожу глаз с этого пустого места, размышляя, куда он ушел. И вернется ли.
Я перекатываюсь во вмятину, оставленную большим телом парня, и зарываюсь лицом в его половину подушки, пытаясь учуять остатки запаха его волос и кожи.
Прошлая ночь кажется сном.
Боль в мышцах напоминает мне о том, что все случилось на самом деле. Мы с Себастианом часами трахались как дикие животные. Я отдала ему всю себя, целиком и полностью, без утайки. Он взял все что хотел и отдал мне себя. Настоящего Себастиана. Темного и наполненного злобой, но все еще влюбленного в меня.
Я знаю, что это так. Я не рассматриваю уход Себа как знак того, что ему все равно. Будь так, он бы не пришел сюда вовсе. Он не смог бы трахнуть меня вот так, с такой одержимостью и отчаянием.
Он делал, что должен был, чтобы простить меня. Чтобы вернуть меня.
Я понимаю это.
И я понимаю, куда он ушел.
Секс залатал трещину между нами, но не удовлетворил его потребности в мести.
Я сижу на матрасе, вновь обдумывая свою фундаментальную дилемму.
Себастиан ушел убивать всех, кого я знаю и люблю.
Большинство из них я готова потерять, даже не моргнув. Некоторых я даже рада была бы видеть мертвыми, например, Родиона.
Я буду не слишком рада узнать, что убит мой отец, но приму это. Он сам подписал себе смертный приговор, когда нарушил клятву на крови.
Но Адриан… Адриан все еще мой близнец. После смерти матери и до встречи с Себастианом он был единственным человеком на свете, кто любил меня. Он не идеален, но всегда старался поддерживать и защищать меня. Он мой брат, и я не могу перестать любить его, что бы он ни натворил.
И вот я сижу и думаю, что предпринять.
Стоит ли мне оставаться на месте и пустить все на произвол судьбы?
Или мне стоит вмешаться и рискнуть потерять Себастиана раз и навсегда?
Он простил меня за прошлые проступки, несмотря на ужасающие последствия. Несмотря на преданное доверие.
Но если я помешаю его мести…
Мне дурно от мысли, что я снова могу все разрушить. Мне стоит оставаться там, где я есть. Сидя здесь, как хочет того Себастиан, я ничего не испорчу.
Так я говорю себе, пока мой мозг не начинает подкидывать мне страшные мысли о том, где может быть сейчас Себастиан и чем он может заниматься. И что мой отец может сделать в ответ.
Что, если Себастиана убьют? Что, если их всех убьют?
Я не могу просто сидеть здесь, пока все вокруг горит.
Я вскакиваю с матраса и начинаю расхаживать по комнате. Затем заставляю себя снова сесть. Затем снова вскакиваю.
Это настоящая пытка, и мои мысли мечутся в голове, как и тело по камере.
Так проходят часы. Я знаю, что скоро должна спуститься Грета с обедом, и если я собираюсь что-то предпринять, то это надо делать быстро. При условии, что я вообще могу что-нибудь сделать.
Я в последний раз сажусь на матрас, вынуждая себя принять решение. Уйти или остаться? Действовать или ждать?
Наконец я понимаю, что верного решения просто нет. На самом деле, мне не дано спасти и брата, и Себастиана. И не дано избежать сожалений. Исход от меня не зависит. Я могу лишь попытаться.
Так что я тихо сижу на матрасе, успокоив, наконец, тело и разум. Просунув руку под подушку, я нахожу наклейку. Она до сих пор липкая с одной стороны. К счастью, я не потеряла ее, пока мы с Себастианом разрушали прошлой ночью эту комнату. Я держу наклейку в руке, прижимая ладонью к бедру, чтобы не было видно.
Всего пару минут спустя я слышу скрип двери, когда в камеру входит Грета. Из-за того, что ее руки заняты тяжелым подносом, женщина не закрывает за собой дверь. Грета несет поднос к матрасу и сгибает колени, чтобы его поставить.
Делая вид, что тянусь к подносу, я переворачиваю стакан молока.
– Прости! – вскрикиваю я. – Давай я возьму полотенце.
Я поднимаюсь, делая вид, что достаю из раковины тряпку. Проходя мимо открытой двери, я прижимаю наклейку к отверстию, куда вставляется магнитный засов. Грета, занятая тем, что ставит стакан на место и пытается спасти мой сэндвич, ничего не замечает. Я подаю ей тряпку и помогаю вытереть пролитое молоко.
Женщина сидит со мной, пока я ем.
Похоже, она нервничает. Думаю, она волнуется за меня.
– Ты говорила с Себастианом прошлой ночью? – осторожно спрашивает Грета.
– Да, – отвечаю я. – Он спускался сюда.
– Это было… продуктивно?
– Да, – говорю я. – Думаю, в конечном итоге мы пришли к согласию.
– Правда? – спрашивает Грета, и на ее лице читается облегчение. – Я знала, что со временем Себастиан сможет отпустить все это. У него доброе сердце, Елена, и он сильно любит тебя, я знаю это.
Мне не по себе обманывать Грету после всего, что она для меня сделала.
Я кладу свою ладонь поверх ее и крепко сжимаю.
– Я тоже люблю его, Грета, – признаюсь я. – Что бы ни случилось.
Женщина кивает, затем наклоняется и обнимает меня, осторожно, чтобы не повредить плечо.
– Спасибо, что заботишься обо мне, – говорю я.
– Ой, – отвечает она, вскидывая руки, словно пытается отмахнуться от моей благодарности, как от мухи. – Ничего особенного.
– Для меня это особенно, – не соглашаюсь я.
