Самое приятное в наличии лицензий на демонтаж – это легальный доступ к широкому спектру взрывчатых веществ. Я не специалист по строительству – именно Данте в основном руководил нашими бригадами, не говоря уже о взаимодействии с различными профсоюзами и субподрядчиками. Но если и было что-то, что меня всегда интересовало, так это взрывы.
Нам пришлось снести все остававшиеся конструкции сталелитейного завода, прежде чем начать новое строительство в Саут-Шоре. Я присутствовал на каждом этапе: устанавливал заряды, синхронизировал время и осуществлял подрыв.
Чтобы обрушить здание, мало просто заложить бомбу. Нужно учитывать особенности строения, чтобы разрушить все настолько четко и эффективно, насколько только возможно.
Есть четыре основных способа разрушить строение: телескопирование, имплозия, прогрессирующее обрушение и метод, который я буду использовать для ветряков, – опрокидывание. Я хочу полностью уничтожить этих ублюдков, и я не хочу делать это тихо.
Когда мы подъезжаем к полю, где высится восемь ветряков, я велю Стефано остановиться и съехать на обочину. В этом направлении ведет только однополосная дорога, по обеим сторонам которой расположены огороженные поля. Ветряки делят пространство с пастбищем, где мирно пасутся на подстриженной траве кроткие коричневые коровы. Решетчатое ограждение поперек дороги не дает им забредать куда не следует.
Ограждение представляет собой простую конструкцию – это яма на дороге, покрытая поперечной решеткой из металлических прутьев. Я легко поднимаю решетку, открывая пустое пространство под ней. Дзио помогает мне заполнить его взрывчаткой из гремучего студня, подключенной к дистанционному детонатору.
– Собираешься коровок повзрывать? – спрашивает Дзио, его лохматые пряди спадают на глаза. Парню всего двадцать, и у него типичный видок вечно сонного укурка в помятой одежде. Но он куда проницательнее, чем кажется.
– Что-то вроде того, – говорю я.
Мы ставим тяжелую железную решетку на место, затем направляемся к ветрякам.
Разделившись, мы устанавливаем наши заряды у основания всех конструкций. Я лично проверяю каждую из них, отмечая, что лопасти только двух турбин вращаются от легкого ветерка. Остальные, как и сказала Елена, неисправны. Все восемь ветряков выглядят довольно потрепанно – они во вмятинах и далеко не в лучшем состоянии. Эти штуки стоят три миллиона долларов – по крайней мере, новые. Я уверен, что Енин купил их за бесценок, когда затеял свою энергетическую аферу.
Хоть я много раз видел ветряки издалека, мне никогда не доводилось бывать к ним так близко. Они гораздо больше, чем мне казалось – почти триста футов[19] в вышину и пятнадцать футов[20] в ширину у основания. Я рад, что захватил много нитроглицерина.
– Мы закончили? – нервно спрашивает меня Таппо.
Он с недоверием косится на взрывчатку. Нет более бесстрашного бойца, чем Таппо, но он предпочитает работать руками, не доверяя взрывчатым веществам. У бедняги душа в пятки уходила всякий раз, когда Стефано наезжал на выбоину, от мысли, что нитроглицерин в кузове фургона сейчас уничтожит всех нас.
– Ага, – говорю я. – Ты останешься здесь и приведешь в действие заряды, пока мы будем прятаться.
– Ты серьезно? – слегка позеленев, восклицает он.
– Нет, конечно, придурок. У меня детонатор, – отвечаю я, доставая его.
– Ой, иди на хер, – ворчит он, карабкаясь к припаркованным на приличном расстоянии фургонам, чтобы спрятаться за ними.
Пока остальные прячутся, я забираюсь на крышу фургона, чтобы лучше видеть. Я вполне уверен, что мы находимся достаточно далеко, чтобы я не рисковал получить шрапнель, и хочу насладиться зрелищем.
Ветряки стоят посреди поля, бледные и кажущиеся с такого расстояния жуткими, напоминая кладбище из пропеллеров, силуэты которых вырисовываются на фоне неба. Я нажимаю на детонатор.
Какое-то время ничего не происходит. Затем в основании всех восьми ветряков вспыхивают взрывы, похожие на яркие пылающие цветы, распускающиеся в воздухе.
Мы пробурили скважины в фундаменте и сосредоточили взрывчатку с восточной стороны башен, чтобы все ветряки рухнули в одном направлении. Сначала раздается звук рвущейся стали, похожий на возмущенный вопль, а затем сто шестьдесят четыре тонны металла с грохотом обрушиваются. В небо поднимаются восемь столбов дыма.
Дзио взбирается рядом, желая лучше разглядеть последствия.
– Черт побери, – произносит он своим мягким голосом. – А это вроде как красиво, да?
– Для меня – да, – отвечаю я.
– Из-за огня или из-за того, что это по-настоящему выбесит Енина?
– И то и то, – ухмыляюсь я.
– И что будем делать теперь? – поднимается с земли Стефано.
– Ждать, – говорю я.
Сорок минут спустя по ухабистой дороге с ревом проезжает черный внедорожник «Мерседес». Я наблюдаю, как он набирает скорость. Я узнаю машину, но она слишком далеко, чтобы я мог разглядеть, кто за рулем.
Честно говоря, мне насрать.
Как только внедорожник переезжает через решетчатое ограждение, я нажимаю кнопку второго детонатора.
