Поднимаясь как можно быстрее по скрипящим ступеням, я пробираюсь на второй этаж, где находится бо́льшая часть спален. Когда я осматривала комнату Себастиана, то увидела, что все отпрыски Галло оставили свои спальни почти в том же виде, что и во время проживания.
Так что я ищу комнату, которая принадлежала Аиде Галло.
Мы все еще не встречались вживую, потому что мой отец не хотел видеть Гриффинов на свадьбе. Теперь я понимаю, что он наложил вето, чтобы сохранить численное преимущество. Полагаю, папа не собирался совершать ту же ошибку, что привела к гибели Коли Кристоффа – нападать на обе семьи сразу. Интересно, отец настолько не в себе, что верит, будто Гриффины заключат с ним союз после того, как он нарушил клятву на крови с их ближайшими союзниками, или просто считает, что проще сразиться с ними по одному.
Что ж, надеюсь, отец этого так и не узнает. Надеюсь, Себастиан покончит с ним раз и навсегда еще до того, как у папы появится возможность столкнуться с Гриффинами.
Но сейчас мне некогда думать об этом. Мне нужно завершить побег.
В жизни бы не подумала, что эта комната принадлежала единственной дочери Галло – в ней нет ничего женственного. Судя по потертостям и вмятинам на стенах и залатанной дыре с обратной стороны двери, здесь обитал тасманский дьявол. У кровати отломана одна ножка, и, чтобы сохранять вертикальное положение, на ее место вставлен перевернутый ящик из-под молока. Стена слева от меня увешана обложками альбомов, а на стене справа висит украденный уличный знак с улицы имени Хью Хефнера. Трудно сказать, значит ли это, что Аида была его фанаткой или, наоборот, считает, что Хефнер этого не заслуживает.
Я видела Аиду и ее мужа Кэллама Гриффина в вечер, когда проводился аукцион свиданий – они сидели за одним столом с Себом. Я была слишком занята созерцанием Себастиана, но, даже несмотря на это, Аида обладала особой гальванической энергией, которая притягивала к ней взгляды. Я и сейчас чувствую ее в этой комнате – словно заряд, оставшийся в воздухе после грозы.
Я думала, что когда мы наконец встретимся, то станем подругами. Возможно даже сестрами.
Но вместо этого она будет ненавидеть меня, как и все Галло, ведь из-за меня девушка осиротела.
Я открываю ее шкаф. Аида забрала бо́льшую часть одежды, но несколько футболок все еще свисают с погнутых вешалок, и пара грязных старых кроссовок валяется в углу. Как ни странно, одна кроссовка куда грязнее другой.
Я надеваю футболку с эмблемой группы Van Halen, порванную на плече, и видавшие виды кеды. Они слишком малы, ведь Аида куда меньше меня ростом, но это лучше, чем ничего. Мне придется удовлетвориться своими пижамными штанами, потому что девушка не оставила шорт.
Покончив с этим, я высовываю голову из-за двери и прислушиваюсь к Грете. Она все еще наверху, прибирается, напевая песню «You Can't Hurry Love». Я спешу вниз по ступенькам, стараясь не наступать на середину, где они скрипят сильнее всего.
Я направляюсь к парадному входу, но затем вспоминаю, что у Галло внизу целый гараж, полный машин. Себастиан не включил его в тур по дому, но рассказал мне все об увлечении своего брата Неро различными механизмами. Возможно, именно поэтому в моей камере слегка пахло бензином – должно быть, она находилась прямо под гаражом.
Когда я спускаюсь по ступенькам, мне не по себе. Быть запертой внизу было не очень-то приятно. Ну… не считая пары исключений.
Я сворачиваю не туда, прихожу к какому-то хранилищу, затем возвращаюсь назад и нахожу гараж.
Он хорошо освещен и безупречно чист, каждый инструмент аккуратно положен на свое место. Здесь с дюжину парковочных мест, на большинстве из которых стоят старинные автомобили или мотоциклы.
Я не умею водить машину с ручной коробкой передач и не горю желанием разбираться с «Мустангом» старше меня. Поэтому я с облегчением замечаю, что здесь припаркован и совершенно обычный «БМВ». Я открываю дверь, молясь, чтобы ключи были в замке зажигания. Но они ждут меня в подстаканнике.
Я скольжу на мягкое кожаное сиденье, и мои ноздри наполняет древесно-цитрусовый аромат. Я замираю, положив руки на руль, осознавая, что забралась в машину Энзо Галло. Я помню этот одеколон. Этот запах живо напоминает мне о представительном пожилом мужчине в дорогом шерстяном костюме с поразительными седыми прядями в темных волосах. Я помню, как приподнимались от улыбки уголки его усов, а густые брови опускались на глаза. Он улыбнулся, когда купил мне рояль для моей новой квартиры. Квартиры, в которой я должна была сейчас жить с Себастианом…
Трясущимися руками я вставляю ключи в замок зажигания, а затем завожу мотор. Дверь гаража открывается автоматически, и я выезжаю на улицу.
Я не вполне понимаю, куда мне ехать.
Адриан сейчас может быть где угодно – так же как Себастиан и мой отец.
Единственное, что мне приходит в голову – это поехать к дому отца.
Я больше не считаю его
Ехать обратно по направлению к нему еще хуже, чем спускаться вниз по той лестнице, ведущей к камере.
