Мирная, засаженная деревьями улица не радует глаз, а наполняет ужасом, словно ее ухоженное совершенство – признак порочности, скрывающейся в конце, за высокими каменными стенами дома моего отца.
Я планировала заехать на парковочную дорожку кого-то из соседей, чтобы затаиться и ждать, однако вместо этого мне приходится схватить и натянуть на лицо солнцезащитные очки и опустить козырек, потому что я вижу, как прямо на меня едет «Эскалейд» Родиона. Останавливать машину или разворачиваться, не привлекая внимания, уже слишком поздно, – он заметит, если я не продолжу ехать в ровном темпе.
Идти на сближение – настоящая пытка. Наши автомобили разъезжаются всего в паре футов друг от друга, и я не могу решить, стоит ли мне посмотреть на машину или не отводить взгляд от дороги.
Не смотреть невозможно.
К своему удивлению, я вижу за рулем Адриана, а Родион сидит на пассажирском сиденье. Они вбивают что-то в навигатор, так что не обращают внимания на проезжающую мимо машину.
Я заезжаю на ближайшую подъездную дорожку, мое сердце бешено колотится о грудную клетку.
Что ж, теперь я знаю, где мой брат, но понятия не имею, как мне, черт возьми, поговорить с ним в компании вооруженного до зубов телохранителя в лице служебного пса моего отца.
Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, затем, когда, как мне кажется, они отъехали слишком далеко, чтобы заметить, я съезжаю с подъездной дорожки и отправляюсь за ними следом.
Преследовать другую машину чертовски волнительно. Если я подъеду слишком близко, они наверняка заметят. Но если я буду тащиться позади, то упущу их на ближайшем светофоре или когда они повернут за угол.
Если бы за рулем был Родион, он бы точно заметил «БМВ», снова и снова мелькающую в зеркале дальнего вида. К счастью, мой брат не столь искушен и куда менее наблюдателен.
Почему вообще за рулем Адриан – это тоже вопрос интересный. Как бы я ни была заинтригована, мне остается лишь следовать за ними, пока «Эскалейд» направляется в сторону Олд-Тауна.
Наконец они паркуются на обочине. Я тоже останавливаюсь, пряча автомобиль за грузовым фургоном. Мне приходится перелезть на пассажирское сиденье, чтобы видеть, какого черта происходит.
Родион выходит из автомобиля с черной длинной прямоугольной сумкой на плече. Он направляется к переулку между магазином, где продают жареную рыбу с картофелем-фри, и многоквартирным домом.
Я испытываю облегчение – теперь, когда Родион ушел, я могу подъехать к брату и попросить его остановиться. Если мы сможем поговорить наедине, я уверена, что смогу убедить его отказаться от того безумного плана, который мой отец пытается составить после свадьбы.
Я перелезаю обратно на водительское сиденье, чтобы снова завести мотор.
Но тут я перевожу взгляд на противоположную сторону дороги и вижу нечто, отчего у меня кровь стынет в жилах.
Мы стоим прямо напротив больницы «Мидтаун Медикал».
Именно здесь, в частной палате на верхнем этаже, лежит Неро Галло, восстанавливаясь после шести пулевых ранений. Совершенно беспомощный.
Уверена, что Себастиан расставил вокруг брата достаточно охраны.
Но я также уверена, что Родион намерен закончить начатое и убить Неро. С чего бы еще ему быть здесь?
Машина Адриана отъезжает от обочины. Если я собираюсь последовать за братом, то должна сделать это сейчас. Это мой шанс поговорить с ним.
Если я сделаю это… то оставлю Неро на милость Родиона. А Родиону, черт возьми, это слово неизвестно.
Не успев еще толком ничего решить, я раскрываю нараспашку пассажирскую дверь и выскакиваю из машины. Я несусь по переулку, следуя в направлении, в котором скрылся Родион.
На мгновение я теряюсь – я не вижу, куда именно он пошел. Переулок довольно длинный, он не мог испариться так быстро. Возможно, мужчина перешел на бег, как только скрылся из виду?
Я собираюсь и сама припустить по переулку, думая, что Родион уже скрылся за углом, но затем слышу над собой шаркающий звук. Подняв голову, я едва различаю темный, громоздкий силуэт Родиона, карабкающегося по пожарной лестнице многоквартирного дома.
Черт. Он лезет на крышу.
Пожарная лестница частично поднята. Мне приходится подпрыгнуть как можно выше, чтобы ухватиться за нее, а затем подтянуться. Не будь я такой высокой, я бы вообще не смогла до нее дотянуться.
Я изо всех сил стараюсь не кряхтеть, чтобы Родион меня не услышал. Я жду, пока он полностью поднимется, а затем начинаю взбираться по шаткой, дребезжащей лестнице. Если мужчина посмотрит вниз и увидит меня, мне конец.
С каждым новым пролетом мои руки потеют все сильнее. Здание, должно быть, этажей двадцать в высоту. Мне совсем не нравится находиться так высоко от земли. Подниматься на колесе обозрения и стоять в стеклянной пристройке и то далось мне с трудом, но там я хотя бы находилась в закрытых пространствах. Перила же пожарной лестницы едва доходят мне до пояса. Я с ужасом осознаю, как легко можно перевалиться через тонкий металлический край.
