Я была слегка озадачена такой постановкой вопроса. Однако, глядя на нее, я вспомнила свои студенческие времена, когда я весьма решительно задавала вопросы различным авторитетным лицам. Молодые люди зачастую бесстрашно произносят вслух то, о чем остальные только думают, опасаясь обнародовать свои мысли. Если бы я родилась в Пакистане, кто знает, возможно, я бы сейчас была на ее месте.
— Не буду конкретно рассматривать этот вопрос, — ответила я, помня о границах той информации о беспилотниках, в пределах которых я должна была на тот момент держаться на законных основаниях, — но в целом позвольте мне напомнить, что сейчас идет война. И, к счастью, вооруженные силы Пакистана предпринимают весьма профессиональные и успешные усилия. Надеюсь, что поддержка, которую предоставляют США, и мужество пакистанских военных принесут конкретные результаты. К сожалению, всегда найдутся те, кто стремится внушить страх, но рано или поздно они могут быть устранены, а могут и быть удержаны от своих действий, если общество резко воспротивится их деятельности. Поэтому я считаю, что война, которую сейчас ведет ваше правительство и ваши вооруженные силы, крайне важна для будущего Пакистана и мы намерены продолжать оказывать помощь пакистанскому правительству и пакистанским вооруженным силам для того, чтобы они добились успеха в этой войне.
Сомневаюсь, что мой ответ ее удовлетворил. Я действительно не могла сказать то, о чем думала: «Да, пакистанцы платят высокую цену в этой борьбе против экстремизма, как гражданские лица, так и военнослужащие. Нельзя забывать об этих жертвах. И, к счастью, пакистанская армия наконец выдвинулась в некоторые нестабильные районы, такие как долина Сват. Однако слишком многие руководители пакистанских вооруженных сил и спецслужб одержимы идеей о необходимости противостоять Индии и либо закрывают глаза на проблемы с движением „Талибан“ и другими террористическими структурами, либо, что еще хуже, оказывают им помощь и содействие в их преступной деятельности. Организация „Аль-каида“ действует с пакистанской территории и остается безнаказанной. Поэтому пакистанцам предстоит сделать трудный выбор и решить, в какой стране они хотели бы жить и что они были бы готовы предпринять, чтобы обеспечить ее безопасность».
Я ответила на все вопросы, на которые могла. И даже если участникам встречи не понравилось то, что я должна была сказать, я хотела быть уверенной в том, что все они поняли: Америка была готова выслушать их и отреагировать на высказанную ими озабоченность.
Следующим мероприятием была очередная встреча с местными журналистами, и я в очередной раз играла роль мальчика для битья. Мне задавали все те же вопросы по поводу отсутствия у Америки уважения к суверенитету Пакистана, и я честно и уважительно, как могла, отвечала на них. Как это было охарактеризовано в средствах массовой информации, я «проявила себя скорее не как дипломат, а как консультант по брачно-семейным отношениям». Я напомнила своим собеседникам, что доверие и уважение — это улица с двусторонним движением. Я была готова дать честную оценку результатам деятельности США в регионе и взять на себя ответственность за последствия наших действий. Я, например, согласилась с тем, что Соединенные Штаты слишком быстро ушли из Афганистана после вывода оттуда советских войск в 1989 году. Пакистанцы также должны взять на себя ответственность и направить в адрес своих руководителей ту же критику, которую они направляют в наш адрес.
— Как мне представляется, это неправильно — избегать говорить правду при обсуждении сложных вопросов, потому что это никому не идет на пользу, — сказала я.
Ответив на вопрос о том, почему мы заставляли Пакистан участвовать в войне, организованной Соединенными Штатами, без достаточной помощи, я обвела взглядом журналистов, многие из которых излишне поспешно обвиняли США во всех своих бедах, и сказала:
— Позвольте мне спросить
На мгновение в зале наступила полная тишина. Я только что сказала то, что каждый правительственный чиновник США считал правдой, но никогда не произносил этого вслух. Бен Ладен и его ближайшие помощники, по всей вероятности, скрывались в Пакистане. И кто-то должен был знать, где именно. В тот вечер мое заявление было бесчисленное количество раз повторено по пакистанскому телевидению, и правительственные чиновники в Исламабаде поспешили опровергнуть то, что они знали хоть что-нибудь. В Вашингтоне Роберту Гиббсу, пресс-секретарю Белого дома, задали вопрос:
— Считает ли Белый дом целесообразным, что госсекретарь Клинтон так прямолинейно заявила о нежелании Пакистана искать террористов на своей территории?
Гиббс ответил:
— Это было абсолютно целесообразно.
