Вскоре к нам присоединились аналитики антитеррористического центра ЦРУ, чтобы проинформировать о мероприятиях в рамках борьбы с «Аль-каидой». Мы обсудили, каким образом можно было бы усилить взаимодействие Государственного департамента с разведывательным сообществом в борьбе с агрессивным экстремизмом в Афганистане, Пакистане и других горячих точках во всем мире. Команда ЦРУ проявила особую заинтересованность в нашей помощи в вопросе организации соответствующих информационных кампаний в Интернете, на радио— и телеканалах. Я согласилась. У меня в ушах еще звучали сердитые жалобы пакистанцев на США. И меня выводило из себя то, что, как однажды выразился Ричард Холбрук, мы проигрываем информационную войну экстремистам, живущим в пещерах. Самое главное, мы должны были изыскать способы предотвратить тенденцию к дальнейшей радикализации настроений среди населения региона, в противном случае появятся новые террористы, которые заменят тех, кого мы ликвидировали. Нам было также необходимо привлечь больше стран к борьбе с «Аль-каидой», особенно из числа имеющих большинство мусульманского населения, которые могли бы помочь в вопросах противодействия экстремистской пропаганде и вербовке новых сторонников террористов. Мы с Леоном дали указание своим людям совместно выработать конкретные предложения, которые мы могли бы довести до президента. В последующие несколько месяцев благодаря усилиям моего советника в области борьбы с терроризмом Дэнни Бенджамина мы смогли разработать стратегию, которая предусматривала действия по четырем направлениям.
Во-первых, усовершенствовать работу по борьбе за пространство Интернета, включая сайты средств массовой информации и тематические чаты, через которые «Аль-каида» и ее структуры распространяли свою пропаганду и вербовали сторонников. Мы стремились создать новый Центр стратегических антитеррористических связей, действующий в рамках Госдепартамента, но опирающийся на экспертов из разных структур правительства. Этот мозговой центр в Вашингтоне связывался бы с нашими военными и гражданскими представителями по всему миру и выступал бы в качестве инструмента повышения действенности усилий наших посольств, чтобы упреждать, дискредитировать и переигрывать пропагандистские усилия экстремистов. Нам следовало расширить нашу небольшую «группу цифровой поддержки» до уровня батальона специалистов, свободно владеющих урду, арабским, сомали и другими языками, которые могли быть задействованы для борьбы с экстремистами в пространстве Интернета и отвечать на дезинформацию антиамериканской направленности.
Во-вторых, организовать силами Государственного департамента дипломатическое наступление, чтобы лучше координировать свои действия со своими партнерами и союзниками по всему миру, которые разделяли наши интересы в борьбе с вооруженным экстремизмом. Примечательно, что спустя почти десять лет после событий 11 сентября 2001 года все еще не было создано никакого специализированного международного органа, который бы регулярно созывал ключевые фигуры в области антитеррористической теории и практики. Таким образом, мы наметили создание Глобального антитеррористического форума, который бы объединил десятки стран, в том числе из мусульманского мира, для обмена передовым опытом и решения общих проблем, таких как укрепление так называемых «проницаемых» границ и реагирование на требования выкупа со стороны похитителей.
В-третьих, активизировать подготовку иностранных правоохранительных и контртеррористических сил. Госдепартамент каждый год работал почти с семью тысячами специалистов из более чем шестидесяти стран, и у нас уже накопился опыт обеспечения антитеррористической деятельности в Йемене, Пакистане и в других государствах, находящихся на переднем крае борьбы с терроризмом. Мы хотели расширить масштабы этой деятельности.
В-четвертых, использовать целевые программы развития и партнерства с гражданским обществом, чтобы попытаться сместить баланс не в пользу экстремистских структур, которые пытались вербовать себе сторонников в горячих точках. Со временем мы обнаружили, что эти завербованные лица, как правило, приходят к экстремистам группами, под влиянием семей и социальных сетей. Мы не могли покончить с бедностью или привнести демократию в каждую страну в мире, но, сосредоточившись на конкретных районах, селениях, тюрьмах, школах, мы могли бы разорвать порочный круг радикализации настроений среди населения и нарушить налаженную цепочку вербовки сторонников экстремистских структур.
