Каждое конкретное решение о нанесении удара с использованием беспилотного летательного аппарата подвергалось строгой проверке с правовой и политической точки зрения. Были случаи, когда я поддерживала решение о каком-либо ударе, потому что полагала, что это было важно для национальной безопасности Соединенных Штатов и отвечало критериям, которые определил президент. Однако в ряде случаев я возражала. Мы много спорили с моим хорошим другом Леоном Панеттой, директором Центрального разведывательного управления, по поводу одного из предлагаемых ударов. Однако в любом случае я считала, что было важно, чтобы эти удары являлись частью более крупной антитеррористической стратегии «умной силы», которая включала дипломатические шаги, применение законодательства, использование санкций и другие инструменты.
Администрация делала все возможное, чтобы добиться практически полной уверенности в том, что в результате применения беспилотников не погибнут и не пострадают гражданские лица. Несмотря на эти усилия, информация о жертвах среди гражданского населения (зачастую, однако, не во всех случаях не соответствовавшая действительности) провоцировала гнев в отношении США и усиление антиамериканских настроений. В связи с тем что данная программа осталась закрытой, я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть достоверность этой информации. Я также не могла свободно выразить соболезнование со стороны США в связи с какой-либо невинной жертвой, или разъяснить, что наши действия были менее всего направлены на то, чтобы причинить вред гражданским лицам (особенно по сравнению с традиционным вооружением, например ракетами или авиационными бомбами), или же растолковать, что в противном случае террористы остались бы не наказаны.
Мне также весьма часто задавали в Пакистане вопрос о том, как после такой длительной поддержки Мушаррафа можно было вести речь о серьезности намерений США содействовать развитию страны и демократических процессов в ней. Один тележурналист назвал наше поведение «выкатыванием красной ковровой дорожки перед диктатором». Мы с ним совершили небольшой экскурс в историю и поговорили о Джордже Буше, Мушаррафе и о том, кто и за что нес ответственность. В конце концов я сказала:
— Вот посмотрите: мы можем либо спорить о прошлом (что всегда интересно делать, но изменить мы уже не можем ничего), либо решать, как мы собираемся создавать другое, лучшее будущее. И я голосую за то, чтобы мы создавали другое будущее.
Я не была уверена в том, что убедила его, но к завершению нашей встречи, как мне показалось, негативно настроенные участники выпустили пар, по крайней мере хотя бы немного.
После того как я завершила общение с журналистами, пришло время для встреч и обеда с президентом Зардари. Именно тогда, в спокойной обстановке, прежде чем мы прошли в зал для официального обеда в президентском дворце, он и показал мне и Челси фотографию с Беназир и своими детьми четырнадцатилетней давности.
На следующий день я вылетела в Лахор, древний город с изумительной архитектурой времен империи Моголов. Когда мы въезжали в город, вдоль улиц выстроились тысячи полицейских. Были видны приветственные баннеры, однако можно было заметить и толпы молодых людей, которые держали плакаты «Хиллари, возвращайся домой» и «Удары беспилотников — это терроризм».
На встрече со студентами университета мне задали множество вопросов следующего плана: «Почему Америка всегда поддерживает Индию, а не Пакистан? Что может сделать Америка, чтобы помочь справиться с нехваткой электроэнергии и низким уровнем образования в Пакистане, и почему, опять-таки, решение конгресса США о предоставлении пакета помощи Пакистану сопровождается таким количеством всяких условий? Почему пакистанские студенты, находящиеся по программе обмена в США, стереотипно воспринимаются как террористы? Как мы можем доверять Америке, когда вы так много раз раньше подводили нас?»
Я попыталась дать полные и уважительные ответы. Наряду с этим я отметила: «Трудно двигаться вперед, если мы будем постоянно смотреть в зеркало заднего вида». Настроение в зале было угрюмым, словно у несправедливо обиженных людей. Был лишь минимум той положительной энергии, которую я отмечала при общении в других университетах разных стран мира.
Тогда поднялась одна молодая женщина. Она была студентом-медиком и членом организации «Семена мира», которая была призвана объединять молодежь (несмотря на культурные различия и политические разногласия) и которую я длительное время поддерживала. Она великодушно поблагодарила меня за то, что я являлась примером для вдохновения для молодых женщин во всем мире. Затем она обратилась к вызывавшему острые споры вопросу об использовании беспилотных летательных аппаратов. Она отметила, что сопутствующим результатом являются потери среди пакистанских гражданских лиц, и спросила:
— Если эти удары настолько важны, то почему бы Соединенным Штатам просто не поделиться необходимой технологией и разведывательными данными с вооруженными силами Пакистана и не предоставить им возможность решать эту задачу?
