Наша небольшая группа несколько раз собиралась в Белом доме в марте и апреле. Леон и его команда представили дело следующим образом: они предполагали, что «особо важная цель» (с высокой долей вероятности, бен Ладен) проживала за стенами жилого комплекса в пакистанском городе Абботтабад, недалеко от элитной военной академии страны, аналога нашей академии в Вест-Пойнте. Некоторые аналитики из разведки были уверены, что они наконец обнаружили того, кого искали. Другие не были в этом полностью убеждены, особенно те, кто пережил провал усилий разведки, когда она сделала вывод о том, что Саддам Хусейн обладал оружием массового уничтожения. Мы проанализировали отчеты и доклады, выслушали экспертов, всесторонне взвесили разные возможности.
Мы также обсудили имевшиеся варианты. Один из них предполагал обмен разведданными с пакистанцами и проведение с ними совместного рейда, однако и я, и все остальные считали, что нам не следует доверять пакистанской стороне. Президент сразу же исключил этот вариант. Один из вариантов предполагал нанесение бомбового удара с воздуха. Это свело бы к минимуму риск для американских военнослужащих, но, скорее всего, причинило бы значительный ущерб густонаселенному району. Кроме того, в этом случае не было бы возможности с абсолютной уверенностью определить, что бен Ладен действительно там находился. Нанесение точечного ракетного удара с использованием беспилотного летательного аппарата или любого другого средства могло бы несколько ограничить ущерб, но все равно оставляло открытым вопрос о возможности выживания бен Ладена или опознания тела, а также о сборе любой другой полезной аналитической информации о данном месте. Кроме того, существовала вероятность промаха по цели или какой-либо другой ошибки, что ставило всю операцию под угрозу срыва. Единственной возможностью быть уверенным в том, что бен Ладен был там, а также в том, что он будет захвачен или ликвидирован, было задействование сил специальных операций для проведения рейда в глубине территории Пакистана. Люди адмирала Макрейвена были высококвалифицированными и опытными специалистами, однако не было никаких сомнений в том, что эта операция была на данный момент наиболее рискованной, особенно если бы у них за сотни километров от родины возник конфликт с пакистанскими силами безопасности.
Мнения советников президента по вопросу целесообразности этого рейда разделились. Леон и Том Донилон, в то время советник президента по национальной безопасности, в конечном счете высказались за начало этой операции. Боба Гейтса, который несколько десятков лет был аналитиком ЦРУ, эта идея не привлекла. Он считал, что разведданные носили косвенный характер, и проявлял беспокойство по поводу того, что возможный конфликт с пакистанцами может поставить под угрозу наши военные усилия в Афганистане. У Боба еще оставались болезненные воспоминания об операции «Орлиный коготь» по спасению заложников в Иране в 1980 году, которая завершилась полным провалом, приведя в результате к гибели восьми военнослужащих США, когда вертолет столкнулся с самолетом-заправщиком. Эта операция была полным кошмаром, и никто не хотел повторения. Он полагал, что риск был слишком высок, и предпочел бы нанесение удара с воздуха, хотя в конечном итоге он изменил свое мнение. Вице-президент Байден был настроен в отношении операции скептически.
Обсуждение было трудным и эмоциональным. В отличие от большинства других вопросов, в проработке которых я принимала участие в качестве государственного секретаря, из-за чрезвычайной секретности этого дела я не могла обратиться к помощи доверенного советника или какого-либо эксперта.
Я весьма серьезно отнеслась к этому делу. Подтверждением этому факту является следующая деталь: когда президент Обама узнал, что операция завершена, прежде чем выступить по телевидению, чтобы информировать страну, он позвонил всем четырем предыдущим (находившимся в живых) президентам, чтобы лично довести до них эту информацию. Когда он позвонил Биллу и начал: «Я полагаю, что Хиллари уже сообщила вам…» — Билл не имел ни малейшего представления, о чем он говорит. Меня просили никому ничего не говорить — и я никому ничего не говорила. Билл позже шутил со мной по этому поводу: «Никто больше не может сомневаться в том, что ты можешь хранить секреты!»
Я вполне понимала опасения Боба и Джо в отношении риска, связанного с этим рейдом, однако пришла к выводу о том, что разведданные были достоверными и что вероятность успеха перевешивает степень риска. Нам оставалось просто быть уверенными в том, что план сработает.
