В 2011 году у нас появилась возможность продемонстрировать, что НАТО соответствует духу XXI века, что этот альянс может стать во главе военной операции для защиты гражданского населения в Ливии, впервые работая совместно с Лигой арабских государств, согласованно со всеми ее членами. Четырнадцать союзников и четыре арабских государства-партнера объединили свои военно-морские и военно-воздушные силы для выполнения этой миссии. Вопреки мнениям некоторых критиков, это оказалась успешная совместная операция. Соединенные Штаты предоставили уникальные возможности, однако именно наши союзники (а не мы) сделали 75 % боевых вылетов и уничтожили 90 % из более чем шести тысяч целей в Ливии. Это было почти точным зеркальным отражением распределения сил десятилетием раньше, во время натовской операции в Косово, когда Соединенные Штаты поразили 90 % объектов ПВО и военных целей. Несмотря на то что Великобритания и Франция и их военная мощь были несомненными лидерами, все же их возможностей оказалось недостаточно. Италия выделила семь авиабаз для размещения сотен союзных самолетов. Бельгийские, канадские, датские, голландские и норвежские самолеты, а также авиация Объединенных Арабских Эмиратов, Катара и Иордании — все внесли свой вклад в более чем двадцать шесть тысяч боевых вылетов. Греческие, испанские, турецкие и румынские военно-морские силы помогли обеспечить эмбарго на поставки оружия морским путем. Это была настоящая командная работа, именно та, для которой НАТО и было предназначено.
Если НАТО — один из самых удачных военных союзов в истории, то Европейский союз (ЕС) является одной из самых успешных политических и экономических организаций. В удивительно короткий промежуток времени страны, которые пережили в XX веке две мировых войны, договорились принимать решения на основе консенсуса и избирать представителей в общий парламент. Несмотря на недостаточно упорядоченный чиновничий аппарат ЕС, он существует и сохраняется на грани своих возможностей.
Существенный вклад ЕС в дело мира и процветания как в рамках, так и за пределами Евросоюза был в 2012 году удостоен Нобелевской премии мира. Самостоятельно и в рамках общих усилий наши европейские партнеры вносят свой немалый вклад в улучшение картины нашего мира. Норвегии нет равных в поддержке глобальных проектов в области общественного здравоохранения. Ирландия, которая когда-то страдала от голода, лидирует в деле борьбы с ним. Нидерланды — лучшие в борьбе с бедностью и поддержке устойчивого развития. Балтия, Эстония, Латвия и Литва оказывают неоценимую поддержку и делятся бесценным опытом с демократическими активистами по всему миру. Датчане, шведы и финны как никто разбираются в проблеме климатических изменений. Этот список можно продолжать бесконечно.
Я хотела бы и дальше развивать наше партнерство с ЕС, особенно в сфере энергетики и экономики. В начале первого срока президента Обамы я призвала Евросоюз основать Энергетический совет США и ЕС для координации работ Трансатлантического союза по предоставлению помощи уязвимым странам, в частности в Восточной и Центральной Европе, в развитии собственных энергетических ресурсов (когда это возможно) и сокращении их зависимости от российского газа. США и ЕС также начали обсуждать всеобъемлющее экономическое соглашение, которое позволило бы унифицировать нормативно-правовые акты, увеличить товарооборот и стимулировать экономический рост по обе стороны Атлантики.
Ни одни из наших связей в Европе не требовали большего такта, чем отношения с Турцией — страной, в которой проживает более чем 70 миллионов человек, преимущественно мусульман. Эта страна находится на стыке Востока и Запада. Современная Турция, образованная Мустафой Кемалем Ататюрком после распада Османской империи после Первой мировой войны, предполагалась как светская демократия, ориентированная на Запад. Она вступила в НАТО в 1952 году и была нашим надежным союзником на протяжении всей холодной войны, направляя войска нам на помощь в ходе Корейской войны и размещая на своей территории силы США на протяжении десятилетий. Однако турецкие военные, которые считали себя последователями и защитниками преемственности политического курса Ататюрка, не раз вмешивались в жизнь страны, свергая одно правительство за другим потому, что оно казалось им то слишком исламистским, то слишком либеральным, то слишком слабым. Возможно, в условиях холодной войны это было приемлемым поведением, но оно тормозило развитие демократии.
К сожалению, годы президентства Буша негативно сказались на наших отношениях. К 2007 году симпатию по отношению к Соединенным Штатам испытывали только 9 % населения Турции. Это был самый низкий показатель среди сорока семи стран, опрошенных исследовательским центром «Пью» в этом году.
