Многие официальные лица в непринужденной обстановке ведут себя гораздо спокойнее, чем на публичных мероприятиях. Но не Саркози. Он оказался еще более эмоциональным и остроумным при личном общении. Сидеть рядом с ним во время заседания для меня всегда было приключением. Излагая свою точку зрения, он подскакивал и отчаянно жестикулировал, в то время как его бесстрастная переводчица изо всех сил пыталась не упустить логическую нить его размышлений и полностью передать его речь, включая интонации. Увлеченные, граничащие с потоком сознания монологи Саркози касались всех возможных тем внешней политики. В результате партнерам было совсем не легко ввернуть словечко, но я никогда не оставляла попыток этого сделать. Он достаточно непринужденно сплетничал, называя других лидеров сумасшедшими или слабаками. Один из них, по его словам, был «маньяком и бывшим наркоманом», другого он называл солдатом, который «не умел воевать». Еще одного Саркози причислял к породе «грубиянов». Саркози не переставал удивляться, почему все дипломаты, которых он встречал на своем пути, были такими непростительно старыми и невзрачными представителями мужского пола. Наши беседы не обходились без шуток, смеха и споров, но в большинстве случаев мы в конечном итоге сходились на том, что было необходимо сделать. Саркози был нацелен на то, чтобы вернуть Франции мировое лидерство, и с нетерпением стремился возложить на себя как можно бóльшую ответственность по международным вопросам. Я поняла это по его действиям в Ливии. Несмотря ни на что, Саркози всегда оставался джентльменом. В холодный январский день в 2010 году, когда я поднималась по парадной лестнице Елисейского дворца в Париже, чтобы его поприветствовать, у меня с ноги соскочила туфля, и я оказалась босиком перед толпой журналистов, которые не преминули воспользоваться случаем и запечатлеть меня. Президент осторожно взял меня под руку и помог мне обрести устойчивость. Спустя некоторое время я отослала ему копию фотографии с подписью: «Может, я и не Золушка, но вы всегда будете моим принцем».
Самым могущественным лидером Европы, однако, была женщина, темперамент которой был почти полной противоположностью Саркози — канцлер Германии Ангела Меркель. Я познакомилась с ней в 1994 году во время нашего с Биллом визита в Берлин. Она была родом из Восточной Германии и уже в то время занимала должность министра по делам женщин и молодежи в правительстве канцлера Гельмута Коля. Когда мне ее представляли, то описали как «молодую женщину, которая далеко пойдет». Эти слова оказались пророческими. В последующие годы мы продолжали поддерживать отношения, а в 2003 году появились вместе на шоу на немецком телевидении. В 2005 году Ангела была избрана канцлером, она стала первой женщиной во главе своей страны. Несмотря на все похвалы прогрессу в таких областях, как здравоохранение и экология, Европу по-прежнему можно было сравнить с почтенным клубом выпускников, и было приятно видеть, что Ангела собиралась потревожить эти стоячие воды.
Мое восхищение Ангелой значительно возросло за время моего пребывания на посту госсекретаря США. Она была решительной, проницательной и прямолинейной женщиной, которая всегда откровенно говорила мне, что думает. Ангела была талантливым ученым, которая занималась физикой и получила докторскую степень, защитив диссертацию по квантовой химии. Она была особенно сведуща в различных технических вопросах, таких как изменение климата и ядерная энергетика. В любой дискуссии она проявляла неподдельный интерес к событиям, людям и идеям — это было так свежо по сравнению со многими другими руководителями, которые, казалось, думали, что уже знают все, что им было достаточно знать.
Когда в июне 2011 года канцлер приехала в Вашингтон с государственным визитом, я организовала в ее честь обед, на котором произнесла тост в ее честь. В ответ Ангела подарила мне заключенную в рамку страницу одной немецкой газеты, где на первой полосе сообщалось о моем недавнем визите в Берлин. Увидев ее, я расхохоталась. На главной странице красовалась большая фотография, где мы обе стоим бок о бок, голов не видно, зато крупным планом наши руки, у каждой пальцы сплетены совершенно одинаковым образом на фоне похожих костюмов. Газета предлагала читателям угадать, где Ангела Меркель, а где я. Мне пришлось признать, что это была задача не из легких. Газета в рамке висела в моем кабинете на протяжении всего моего оставшегося срока на посту госсекретаря.
