Подумайте о тех масштабных торговых соглашениях, в которых Россия могла бы принять участие, если бы она вела переговоры с совершенно других позиций. Вместо того чтобы запугивать Украину и других своих соседей, она могла бы принимать участие в более масштабном научном сотрудничестве с Евросоюзом и США, внедряя инновации в повседневную жизнь страны и разрабатывая передовые технологии в процессе создания собственного высокотехнологичного бизнес-центра мирового класса, как того хотел Медведев. Подумайте о долгосрочных стратегических интересах России. Если бы Путин не был зациклен на восстановлении Советской империи и подавлении инакомыслия внутри страны, он мог бы понять, что борьба России с экстремистами вдоль ее южных границ и противоборство с Китаем на востоке могут быть усилены за счет более тесных связей с Европой и Соединенными Штатами. Он мог бы увидеть Украину в качестве моста между Европой и Россией, который позволил бы приумножить процветание и усилить безопасность для всех. К сожалению, сейчас Россия при Путине остается замороженной между прошлым, которое ее не отпускает, и будущим, которое она не может заставить себя принять.
Вот вопрос, ответ на который может вас очень удивить: для какой части света предназначается более чем 40 % всего экспорта США? Это не Китай, на долю которого приходится всего 7 %. И не Европейский союз, на который приходится 21 % всего американского экспорта. Это Америка. Фактически два крупнейших отдельных направления нашего экспорта — это наши ближайшие соседи: Канада и Мексика.
Если это для вас новость, то вы такой не один. Многие граждане Соединенных Штатов плохо представляют, что происходит в нашем полушарии, основываясь на устаревших данных. Мы все еще представляем себе Латинскую Америку как страну переворотов и уличной преступности, а не как регион, где свободные рынки и свободные люди процветают, мы склонны представлять ее как источник мигрантов и наркотиков, а не как место, прекрасно подходящее для торговли и инвестиций.
В течение последних двадцати лет наши южные соседи добились значительного экономического и политического прогресса. На территории Латинской Америки находятся тридцать шесть стран, большинство из которых являются демократическими, проживает около 600 миллионов человек, стремительно расширяется прослойка среднего класса, находятся большие запасы энергоресурсов, а суммарный ВВП этого региона составляет более 5 триллионов долларов США.
Из-за нашей географической близости экономики Соединенных Штатов и наших соседей очень тесно переплетены. Маршруты поставок в регионе неоднократно пересекаются. То же самое можно наблюдать в семейных, социальных и культурных связях. Некоторые усматривают в этом переплетении угрозу суверенитету и самобытности стран и народностей региона, но я вижу в нашей взаимозависимости сравнительное преимущество единства, особенно необходимое в то время, когда мы должны стимулировать экономическое развитие наших стран. Мы можем многому научиться из истории преображения Латинской Америки и его значения для Соединенных Штатов и всего мира, особенно если мы хотим извлечь максимальную выгоду из этой «единой силы» в будущем.
Многие из наших нынешних заблуждений относительно Латинской Америки появились в сложный исторический период. Латинская Америка стала «яблоком раздора» в идеологической войне между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Куба была и остается широко известной кульминацией холодной войны, но подобные конфликты в той или иной форме возникали по всему Западному полушарию.
Распад Советского Союза и окончание холодной войны ознаменовали начало новой эры для региона. Долгие и кровопролитные гражданские войны постепенно стихали. В результате выборов к власти пришли новые демократические правительства. Рост экономики позволил многим людям выбраться из нищеты. В 1994 году мой муж пригласил все демократические страны региона на первый Саммит Америк, который мы организовали в Майами. Мы все договорились собираться раз в четыре года для того, чтобы продолжать наше общее дело экономической интеграции и политического сотрудничества.
