Исходя из всех вышеперечисленных причин, я считала, что для обеспечения безопасности Израиля на долгосрочную перспективу необходимо было дать дипломатии еще один шанс. У меня не было иллюзий, что на данном этапе будет легче достичь соглашения, чем при предыдущих администрациях, но президент Обама был готов инвестировать свой личный политический капитал, а это было немало. Нетаньяху, у которого ранее был имидж «ястреба», имел достаточный авторитет у израильской общественности для того, чтобы заключить соглашение, аналогичное соглашению Никсона в Китае, при условии, что он был бы убежден, что это в интересах безопасности Израиля. Аббас уже был немолод, и невозможно было сказать, как долго он сможет продержаться у власти. Мы не могли быть полностью уверенными в том, что его преемник, кем бы он ни был, будет в такой же степени поддерживать идею мира. Со всем своим политическим багажом и личностными ограничениями, Аббас казался последней и лучшей надеждой в качестве палестинского партнера для поиска дипломатического решения. Кроме того, он был достаточно решителен, чтобы убедить палестинцев в необходимости такого шага. Несомненно, всегда существовала опасность «откатиться» обратно в трясину ближневосточных мирных переговоров. Бесконечные попытки и провалы дискредитировали переговорщиков, провоцировали экстремистов и приводили ко все более очевидному недоверию сторон друг к другу и их отчуждению. Однако невозможно достичь успеха без проб и ошибок. Поэтому я была полона решимости сделать это.
Первым шагом к энергичной организации мирного процесса было назначение в январе 2009 года Джорджа Митчелла на должность специального представителя США на Ближнем Востоке, чтобы он мог попытаться повторить успех, которого он добился заключением Белфастского соглашения в Северной Ирландии. Отличавшийся учтивостью бывший сенатор от штата Мэн был достаточно умен для того, чтобы понять различия между этими двумя конфликтами, но он ободрил нас упоминанием того факта, что проблема Северной Ирландии когда-то считалась столь же неразрешимой, как и проблема Ближнего Востока. Тем не менее она была урегулирована путем кропотливых переговоров.
— За 700 днями неудач последовал один, самый главный день, когда успех сопутствовал нам, — часто повторял он.
Следует упомянуть, что, когда Митчелл заявил аудитории в Иерусалиме, что потребовалось восемьсот лет конфликта, прежде чем в Северную Ирландию окончательно пришел мир, один пожилой джентльмен усмехнулся и сказал:
— Такая недолгая ссора! Неудивительно, что вам удалось все решить!
Президент Обама согласился со мной в том, что Митчелл обладал международным авторитетом, навыками ведения переговоров и терпеливым характером, чтобы взять на себя эту ответственную задачу. Я также обратилась с просьбой к Деннису Россу, который исполнял обязанности специального представителя США на Ближнем Востоке в 1990-х годах, вернуться в Государственный департамент для работы на иранском направлении и для решения региональных вопросов. Президент Обама был настолько впечатлен послужным списком Росса, что поинтересовался, скоро ли он перейдет работать в Белый дом, чтобы иметь возможность советоваться с ним, особенно в том, что касается мирных переговоров. Иногда отношения между Россом и Митчеллом были достаточно напряженными, учитывая то, что их обязанности дублировались, а ставки в вопросе заключения соглашения были очень высоки, но я в равной степени ценила их точки зрения. Я была счастлива иметь двух таких опытных внешнеполитических деятелей и стратегов в составе нашей команды.
