Тяжелые времена полностью

От израильской стороны мы потребовали полного прекращения строительства поселений на всех палестинских территориях без исключения. Если рассматривать этот аспект в ретроспективе, то наша предыдущая жесткая политика в отношении поселений не привела к каким-либо результатам.

Израиль с самого начала отказался выполнять наше требование, и наши разногласия стали достоянием общественности. Они переросли в сугубо личное противостояние между президентом Обамой и Нетаньяху, поставив на карту авторитеты обоих лидеров. Это значительно затруднило выработку компромиссных вариантов для обеих сторон. Арабские государства были рады наблюдать за этим противостоянием и использовать возникшие разногласия как предлог для собственного бездействия. Аббас, который в течение многих лет постоянно призывал к прекращению строительства поселений, теперь утверждал, что мы являлись авторами данной идеи, и заявил, что он не намерен садиться за стол переговоров без введения моратория на поселенческое строительство.

Президент и его советники обсуждали разумность требования «заморозить» строительство поселений. В пользу этого решения высказался Рам Эмануэль, глава администрации Белого дома, и это являлось достаточно веским аргументом. У Рама, бывшего добровольца Армии обороны Израиля, была личная заинтересованность в обеспечении безопасности Израиля. Опираясь на свой опыт работы в администрации президента Клинтона, он считал, что лучший способ взаимодействия с новым коалиционным правительство Нетаньяху — это занять прочные позиции с самого начала. В противном случае Нетаньяху взял бы над нами верх. Президент прислушался к этому аргументу, решив, что настаивать на «замораживании» строительства поселений было одновременно и грамотной политикой, и разумной стратегией, поскольку подобное решение могло способствовать восстановлению репутации Америки в качестве честного посредника в мирном процессе, сгладив впечатление от того, что мы всегда вставали на сторону Израиля. Мы с Митчеллом переживали, что можем оказаться в весьма невыгодной конфронтационной позиции: израильтяне могли решить, что от них требуется сделать больше, чем от других участников переговоров. Более того, стоило только нам единожды публично поднять подобную тему, Аббас мог бы отказаться от серьезных переговоров без гарантии ее проработки. Высокопоставленный израильский чиновник как-то пояснил мне, что хуже всего на свете для израильтян — это быть «фраером». Это еврейское жаргонное слово, которое переводится как «лох». Он рассказал мне, что израильские водители предпочитают оказаться в больнице, чем позволить кому-то подрезать их на шоссе. Биньямин сам когда-то сказал (и это выражение впоследствии цитировали): «Мы не фраеры. Мы ничего не отдадим, не получив чего-то взамен». Поэтому-то я боялась, что из-за такой национальной особенности наши требования прекратить строительство поселений будут восприняты негативно. Но я была согласна с Рамом и президентом в том, что, если мы собирались возобновить заглохший мирный процесс, мы были вынуждены пойти на определенный риск. Поэтому той же весной я передала сторонам послание президента, постаравшись вложить в него всю силу убеждения, на которую только была способна. После этого я попыталась смягчить последствия, когда обе стороны отнеслись к нашей позиции негативно.

В июне 2009 года два важных выступления в корне изменили расстановку сил. Во-первых, в своей речи в Каире президент Обама предложил амбициозную и функционально важную перестройку отношений США с исламским миром. Обращаясь к широкой общественности, он подтвердил свою личную заинтересованность в том, чтобы добиваться сосуществования двух государств, поскольку это отвечало бы интересам как израильтян, так и палестинцев. Перед речью президента и я выкроила время, чтобы поехать в город и посетить величественную мечеть султана Хасана, одну из крупнейших мечетей в мире. Мы сняли обувь, и я надела платок, после чего мы насладились искусной работой средневековых мастеров и выслушали объяснения искусствоведа. Это был прекрасный момент посреди безумной поездки президента и попыток реализации нового политического курса. Это заставило меня улыбнуться, когда позднее в тот же день президент в своем выступлении упомянул, что «исламская культура дала нам величественные арки и уходящие ввысь шпили, неувядающую поэзию и прекрасную музыку, элегантную каллиграфию и уединенные места для тихого созерцания».

Десять дней спустя Биби отправился в университет Бар-Илан, который находится недалеко от Тель-Авива, и, хотя он по-прежнему был против «замораживания» строительства поселений, впервые поддержал идею сосуществования двух государств. Это было очень конструктивным решением, которое выглядело как желание Нетаньяху остаться в истории лидером, способным предпринять решительные шаги и заключать соглашения исторической важности.