Мы с Митчеллом провели лето и начало осени в непрерывных рабочих контактах как с израильтянами, так и с палестинцами для того, чтобы прийти к какому-нибудь определенному решению относительно проблемы поселений. Справедливости ради, мы все вместе несли ответственность за задержку в переговорах по этому вопросу, превратив их в соревнование по выдержке и упрямству. Президент Обама решил, что лучшим способом сдвинуться с мертвой точки будет создание условий для того, что оба лидера вместе с ним приняли участие в работе Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, намеченной на сентябрь. Эти переговоры были бы неофициальные, но они могли бы стать первой возможностью для лидеров поговорить друг с другом и, возможно, создать общую концепцию для более существенного процесса. Встреча в Нью-Йорке, однако, получилась весьма неудачной. Оба лидера заявили о неизменности своих позиций по данному вопросу и не проявили особой готовности идти на компромисс, особенно по вопросу о поселениях.
— Мы все должны пойти на определенные риски ради дела мира, — сказал им президент Обама. — Освободиться от наших исторических предубеждений достаточно непросто, но мы должны сделать это.
Контакты в Нью-Йорке завершились фактически ничем, несмотря на все наши усилия. Однако мы с Митчеллом продолжали работать с Нетаньяху, и наконец он согласился на частичное прекращение строительства будущих поселений на Западном берегу реки Иордан. Еще предстояло решить, как долго будет действовать это решение и на какие районы оно будет распространяться, однако это уже было хорошим началом, и это было больше, чем то, на что были готовы пойти все предыдущие израильские правительства. Камнем преткновения, конечно же, был Иерусалим. Восточная часть города была захвачена наряду с территориями Западного берега реки Иордан в 1967 году, и палестинцы мечтали когда-нибудь провозгласить здесь столицу своего государства. С учетом этого обстоятельства палестинцы пытались воспретить строительство в Восточном Иерусалиме. Однако эта идея была неприемлема для Биби, который отказывался ограничивать строительство в какой-либо части Иерусалима.
В начале октября я разговаривала с Эхудом Бараком, который был партнером Нетаньяху по коалиции, а также министром обороны и самым активным сторонником мирного процесса в правительстве. Барак был бесконечно оптимистичным человеком, несмотря на проживание в регионе, где так многое могло пойти совершенно не так, как предполагалось. Он был также одним из самых титулованных героев войны в стране героев войны. Как гласит предание, во время секретной операции коммандос в Бейруте в 1980-х годах он даже переодевался в женскую одежду. Мы отлично поладили. Время от времени он звонил мне и говорил: «Хиллари, давайте выработаем стратегию». А затем с энтузиазмом выдавал целый ворох идей и аргументов. Он был рад помочь мне достичь компромисса по вопросу поселений, который мог бы сдвинуть наши переговоры с мертвой точки.
— Мы будем готовы выслушать вас, быть чуткими и открытыми для новых решений и идей, — говорил он мне.
В итоге израильтяне согласились на мораторий на строительство новых поселений на Западном берегу реки Иордан в течение десяти месяцев, одновременно с этим выступив категорически против включения Иерусалима в это соглашение.
Я позвонила Аббасу для того, чтобы обсудить предложение израильской стороны. Первой реакцией палестинцев было отвергнуть его, поскольку, по их мнению, оно не отвечало никаким требованиям и было «еще хуже, чем просто бесполезное». Но я понимала, что это было лучшее из того, что им могли предложить и что мы должны воспользоваться этой возможностью для того, чтобы перейти к прямым переговорам.
— Я хотела бы подчеркнуть, что наша политика относительно поселенческой деятельности была и будет оставаться неизменной, — заверила я его, — и мораторий на израильские поселения, как уже упоминал Джордж Митчелл, будет значительным и беспрецедентным шагом, который не делало еще ни одно израильское правительство. Наряду с этим он не сможет заменить Израилю обязательств, предусмотренных «Дорожной картой».
Аббас не возражал против того, чтобы я использовала термин «беспрецедентный», но был недоволен исключением Иерусалима из договоренности и другими ограничениями. Поэтому он отказался вступать в переговоры.
