— Позвольте мне заверить вас и президента в том, что время для данного события было выбрано совершенно непреднамеренно и крайне неудачно, — ответил он, но отказался отменить данное решение как таковое.
По стечению обстоятельств этот инцидент произошел как раз перед ежегодным заседанием в Вашингтоне Американо-израильского комитета по общественным связям, авторитетной произраильской правозащитной организации. Планировалось, что Нетаньяху посетит Вашингтон и выступит на конференции. Я представляла администрацию. Я выступала первой. В Выставочном центре Вашингтона собралось очень много народу, что вначале вызвало у меня небольшую тревогу. Все хотели услышать, какие объяснения я дам по поводу имеющихся разногласий и продолжу ли я критику в адрес Нетаньяху. Я знала, что мне предстоит затронуть эту тему, но я также хотела взглянуть на данную проблему несколько с другой стороны и привести более убедительные аргументы для объяснения того, почему мы рассматриваем путь мирных переговоров соглашения, и того, какое решающее значение имеет подобный подход к проблеме для Израиля в будущем.
Я сказала о своей личной заинтересованности в обеспечении безопасности Израиля и создании двух государств, объяснила свою озабоченность по поводу неутешительных тенденций в демографии, технологии и идеологии. На тот момент это было мое наиболее всеобъемлющее общественное объяснение (в качестве госсекретаря) того, почему статус-кво неприемлем и что необходимость достижения мира неоспорима. Затем я вернулась к осложнениям в наших отношениях относительно Восточного Иерусалима. Наше возмущение было основано не на уязвленной гордости, пояснила я, и не на любом другом субъективном суждении об окончательном статусе Восточного Иерусалима, судьба которого может и должна быть решена за столом переговоров. Возобновление строительства в Восточном Иерусалиме или на Западном берегу реки Иордан подрывало взаимное доверие, которое мы должны были выстраивать между сторонами. Выставление же в неверном свете взаимоотношений между Израилем и США могло привести к тому, что другие страны региона попытались бы воспользоваться этим и лишить США уникальной способности играть роль честного брокера.
— Наш авторитет в этом процессе отчасти зависит от нашего желания оказывать содействие обеим сторонам, когда они проявляют готовность к решительным шагам. Когда же мы с чем-то не согласны, мы должны суметь показать это совершенно однозначно, — сказала я.
Мои слова помогли снять некоторую напряженность, по крайней мере в этом зале. Но отношения между Нетаньяху и президентом Обамой продолжали ухудшаться. Во второй половине дня я встретилась с Биби и беседовала с ним в его отеле более часа. Он рассказал мне то же, что он планировал высказать в своем выступлении на конференции тем вечером, и он был так же убедителен, как и его слова.
— Иерусалим — это не поселение, это наша столица, — заявил он с вызовом.
(Мы никогда не называли Иерусалим поселением, наш аргумент заключался в том, что окончательный статус города должен быть определен путем переговоров в духе доброй воли, а строительство жилья для израильтян в палестинских кварталах не служит данной цели.) На следующий день у Нетаньяху была непростая беседа с президентом в Белом доме. В ходе обсуждения президент, как сообщается, оставил своего собеседника в комнате Рузвельта где-то на час, решая другие вопросы. Это был весьма необычный ход, который эффектно показал его недовольство. Одним из положительных результатов этого мини-кризиса стало то, что израильтяне поняли, что необходимо заранее предупреждать нас о потенциально спорных проектах строительства поселений, и они стали гораздо более внимательно относиться к вопросам, связанным с Восточным Иерусалимом. По крайней мере, пока десятимесячный мораторий не истек, новое строительство осуществлялось в гораздо меньшем объеме, если вообще осуществлялось.
В конце мая дела пошли еще хуже (словно напряженности относительно строительства поселений не было достаточно). Израильские коммандос совершили нападение на флотилию судов из Турции с активистами из числа палестинских сторонников на борту, которые пытались прорвать израильскую блокаду Сектора Газа. Было убито девять турецких граждан, в их числе был один американец с двойным гражданством. Я получила срочный звонок от Эхуда Барака в то время, когда принимала участие в параде в честь Дня памяти Чаппакуа. Это была одна из моих самых любимых ежегодных традиций в нашем маленьком городке.
— Мы не рады тому, что случилось, но мы должны были сделать трудный выбор. Мы не смогли избежать этого, — пояснил мне Эхуд.
— Вас ждут непредсказуемые последствия, — предупредила я его.
