Утопший в илистом дне сегмент путепровода сильно завалился набок. Его фермы на разной высоте поднимались над круто изогнутыми вниз обрывками рельсов. На одну из них попасть можно было без особых проблем, но вот преодолеть ее мешал заметный по сильно искореженному под его воздействием металлу «гравиконцентрат». Верхняя балка второй фермы была свободна от каких-либо аномалий, но так сильно возвышалась над примыкающим к берегу полотном моста, что оказаться на ней можно было, лишь проявив чудеса акробатики.
Еще на подходе к разрушенной переправе встроенные в ПДА счетчики Гейгера предупреждающе затрещали. Правда, интенсивность сигнала была не настолько сильной, чтобы идти вброд или искать другие способы перебраться на тот берег.
Не реагируя на трескотню приборов, Купрум обхватил щетинистый подбородок пальцами. Прищурив зеленые глаза, он смотрел на разрушенный путепровод, что-то прикидывая в уме. Бурбон и Арина молча ждали его решения.
– Может, что и получится, – задумчиво пробормотал Купрум и кивнул на проходящую по наклонной балке ближайшей к ним фермы лестницу: – Снимай рюкзак, толстый, пойдешь поверху.
– А если попробовать другой вариант?
Бурбону очень не хотелось забираться по лестнице на фонящую радиацией конструкцию, а потом еще и спрыгивать с нее на балку обвалившейся секции. Разница между ними по высоте была не слишком велика: всего каких-то два метра. Он это и не считал за настоящую проблему. Его больше напрягали идущие вдоль всей верхней балки железные перила. Присутствовали они и на затопленном сегменте моста. Прыгать на этот частокол ржавых прутьев было, по его мнению, не слишком хорошей затеей. Так и кости легко поломать, а с переломанными ногами сталкера в Зоне ждет печальный конец. Если и не помрет сразу от травм, все равно подохнет либо от обезвоживания, либо от когтей и зубов желающих отведать свежего мясца мутантов.
Стоило ему подумать о тварях, как они тут же дали о себе знать. Камыши с той стороны насыпи зашевелились, и на пологий берег протоки, чавкая илом под ногами, вышел самец болотной гнуси вместе с тремя подростками.
Молодняк едва доставал матерому кровопийце до плеча. Их ротовые присоски все еще напоминали по цвету свиные пятаки и только-только начали покрываться у основания слоем ороговевшей ткани. Когти на длинных, почти до колена, руках тоже не до конца сформировались и пока больше походили на человеческие ногти, чем на твердые, как камень, и острые, как бритва, изогнутые крюком орудия убийства.
Вместе с семейством гнусей из камышей выбралась пучеглазка, что было довольно странно: мутосвиньи входили в рацион болотных вампиров, являясь их любимым блюдом. (За исключением, конечно, неопытных сталкеров; человеческая кровь была что для гнусей, что для их близких родственников – сушильщиков чем-то вроде наркотика, и они шли на любые ухищрения, лишь бы отведать ее.) Тихо похрюкивая, пучеглазка медленно плелась за человекоподобными мутантами, по колено увязая в прибрежной грязи. То и дело ворочая круглой головой по сторонам, мутосвинья вращала тремя неравномерно расположенными над треугольным носом разноразмерными глазами.
Мутанты находились с этой стороны моста, но по ту сторону насыпи. Преодолеть с десяток метров они могли как нечего делать. Особенно болотные гнуси. Им, как и сушильщикам, ничего не стоило мгновенно перейти в стелс-режим и появиться перед людьми непосредственно перед атакой.
Бурбон увидел мутантов одновременно с Купрумом и Ариной. В отличие от него попутчики никак не отреагировали на опасное соседство. Лишь на лице Купрума опять проступили похожие на черные вены ветвистые разводы, и Бурбон понял, что не ошибся в своих догадках насчет возможностей рыжего воздействовать на мутняков.
– Другого варианта не будет, – сказал Купрум жестяным голосом, как будто говорил не он, а совсем другой человек. – Если хочешь, можешь оставаться здесь и поговорить с ними по душам, когда мы перейдем на ту сторону.
Бурбон замотал головой, торопливо срывая с себя рюкзак.
– Молодец, я так и знал. Залезай и постарайся перебраться на тот берег без приключений.
Сталкер кивнул и, перебирая короткими ножками, быстро подбежал к мосту. Он буквально взлетел по приваренным к наклонной балке фермы перекладинам на верхний пролет. Громыхая ботинками по железу, пробежал до обрыва, балансируя расставленными в стороны руками, и спрыгнул на сильно заваленную вбок шпренгельную систему разрушенной части моста.
Ему повезло: он приземлился аккурат между ржавыми прутьями ограждения и отделался лишь легким ушибом колена, когда его нога соскользнула в сторону. Держась одной рукой за сваренные из уголка перила, сталкер пошел по ребру балки, высоко поднимая ноги всякий раз, когда надо было переступить через поддерживающие защитную конструкцию стойки.
