Блюда готовились во флигеле неподалеку, у входа в пещеру находился промежуточный пункт, где производилась окончательная сервировка. Прислуживали рабы с ближайшей виллы одного из гостей. Все мероприятие контролировалось бравыми преторианцами Сеяна.
Экзотическая обстановка сыграла свою роль. Тиберий расчув-ствовался и разоткровенничался. Уехав из Рима, он наконец-то отпустил свою душу на волю, и, воспрянув после тяжкой болезни искаженного общения, она озарилась плодотворной идеей. Тиберий вздумал написать обширные мемуары, чтобы донести до потомков суть своей политики в очищенном виде, без наслоений сплетен и клеветы, порожденных злобой, завистью и клановыми интересами. Он верил, что потомки будут лучше его современников, поскольку цивилизация просто не могла выдержать дальнейшей порчи нравов. Конечно, это произойдет не сразу. В ближайшей перспективе Тиберий предвидел усугубление кризиса, но в итоге человеческое должно было восторжествовать в людях. И вот тогда, как он думал, новые римляне отдадут должное тому, кто в труднейшее время уберег государство от междоусобиц и разорения и в меру человеческих сил ограничил разгул дурных страстей. Человека создало общение, и без живого взаимодействия с себе подобными он существовать не может. Если не получается общение с современниками, остается беседовать с предками и потомками. Однако воздействовать на прошлое нельзя, а вот на будущее влияет все происходящее сегодня. Поэтому люди, не помещающиеся в рамках своей эпохи, устремляют мысль вперед. У предшественников они ищут совета, а созревшую мудрость передают в будущее.
И теперь, в романтически-угрюмой атмосфере черного грота, принцепс поделился новой идеей, четко и толково, в отличие от сенатских дебатов, изложив основные аспекты будущего сочинения. Его старательно выслушали и хором пропели дифирамбы. Тиберий хотел возликовать, но тут же подумал, что, объяви он всеобщую децимацию или военный поход на луну, придворные ответили бы тем же восторгом. Они должны были восхвалять его лишь за то, что он являлся правителем; все остальное не имело значения. Им не было дела до его истинных качеств, планов и мечтаний, если только они не затрагивали их жизнь и имущество. Эти люди не считали его великим человеком, чьи дела были бы достойны памяти потомков, потому что в массах господствовало мнение о нем как о неудачной копии Августа. Сама идея обращения к суду будущих поколений казалась им надуманной, блажью помешавшегося от пресыщенности властью тирана, который, вдоволь поизмывавшись над согражданами, намеревался повелевать еще и потомками. Зачем обращать мысль в далекую пустоту будущего, где уже не будет их самих, если сегодня можно сытно есть, вдоволь потреблять женщин и унижать друг друга богатством! Лишь некоторые из греков рискнули предложить принцепсу стилистические, частные поправки, но только для того, чтобы подтвердить свой ученый статус.
Тиберий с благодарностью принял те второстепенные замечания, которые сумело породить его окружение, и подробно рассмотрел каждое из них. Однако в душе он был разочарован, что, впрочем, стало его обычной реакцией на любые попытки взаимодействия с миром. И все-таки Тиберий был доволен происходящим. Если он не находил в этих людях искренности и заинтересованности, то не встречал и враждебности, неотступно преследовавшей его в Риме.
— Славно здесь! — воскликнул он, в очередной раз восторгаясь гротом. — Мы будто в гостях у Орка. Сумрачный старик заботливо укрыл нас в своем уютном гнездышке от невзгод нечистой жизни, которая беснуется там, наверху.
Ученые мужи Эллады в ответ привели несколько древних изречений о царстве Аида и создали видимость поддержания беседы. А римляне заметили, что жареная свинина не теряет вкусовых качеств под землею.
— Раньше я думал, что лишь крышка гроба защитит меня от злобы Рима, — продолжал разговорившийся принцепс, — но этот нависший над нами свод успокаивает душу не хуже могилы! Ныне жизнь наверху такова, что подземелье сродни сказочному саду! Юпитер запустил свое земное царство, хвала Орку! Давайте же выпьем во славу нашего гостеприимца!
Дружно звякнули сталкивающиеся кубки, но не все успели вкусить вина, некоторые в испуге пролили фалернский аромат на сырой пол, поневоле совершив жертвенное возлияние богу подземной тьмы.
Словно вспугнутые кощунственным тостом принцепса из глубины пещеры выскочили десятки крыс и, шурша, прошмыгнули на выход. В освещении факелов они бросали непропорционально большие тени на неровные камни стен. От этого внезапного зрелища кое у кого из пирующих кровь застыла в жилах, потому они и забыли о горячительном напитке в кубках.
— Орк прислал нам своих гонцов, дабы выразить почтение земному императору от бога подземного, — бесстрастно изрек Сеян.
Кто-то изобразил усмешку, обозначая реакцию на его остроту, но обстановка сделалась еще более гнетущей. Тон начальника преторианцев и особенно его лицо, в меняющемся свете факелов похожее на металлическую маску какого-нибудь потустороннего пунийского божества, заставили поежиться всех присутствующих.
