Доверие принцепса к Сеяну восстановилось и упрочилось. Но чем лучше Тиберий относился к своему другу, тем дальше отстранялся от остальных людей. Сеян стал главным и чуть ли не единственным связующим звеном между правителем и Римом. Тиберий издал эдикт, запрещавший гражданам нарушать его покой. Останавливаясь в том или ином городе или имении, он окружал свой дом преторианцами. Задачей этой стражи было не столько охранять от покушений тело принцепса, сколько душу — от посягательств лицемерия и злобы.
Когда Тиберий покинул столицу, римляне вздохнули с облегчением. Они поздравляли друг друга с наступившей свободой, втайне надеясь, что тиран не вернется никогда. Молодой Нерон сиял в лучах народной любви. Толпа повсюду приветствовала его чуть ли не как принцепса, возбуждая честолюбие молодого человека до болезненного жара. Агриппина красовалась на форуме, примеряясь к титулу "матери отечества". Активизировались политики, провокаторы и всяческие деловые люди — все те, кого так или иначе сдерживал Тиберий. Возникло множество предпринимательских компаний, легко получавших подряды на строительство и торговлю. Все вокруг суетились и чему-то радовались.
Громче всех из этих новых римлян прославился вольноотпущенник Атилий. Избавившись в свое время от рабского ошейника, он возжелал разбогатеть, ибо только так мог поработить других. Когда же Атилий и в самом деле разбогател, то стал мечтать лишь об одном — умножить свое богатство. Пользуясь благоприятной ситуацией, он купил у чи-новников право на строительство амфитеатра в городе Фиденах, неподалеку от Рима. Счастливая идея состояла в том, чтобы свести вместе две болезни того периода — ослабление государственного контроля над предпринимательской деятельностью и страсть плебса к кровавым забавам — с целью извлечения сверхприбыли.
Мероприятие Атилия было широко разрекламировано, и едва началось строительство, как сразу римская толпа, истомленная воздержанием на театрализованные убийства из-за угрюмого принцепса, принялась торопить Атилия и всю его команду с тем, чтобы поскорее окунуться в мир высокого искусства борьбы жизни со смертью. Тогда римляне и представить не могли, насколько действительность превзойдет их самые кровавые мечты.
Во все эпохи римские аристократы стремились подарить народу какие-либо общественные постройки, чтобы украсить и благоустроить родной город, а также прославить свое имя. Они возводили храмы, базилики, сооружали водопроводы и строили дороги. При этом аристократы шли на большие траты, но, теряя в деньгах, выигрывали в уважении и любви сограждан. Ущерб закромам восполнялся полноценной жизнью, соответствующей запросам человеческой природы. Они пребывали в центре общества и чувствовали себя счастливыми, но теперь у римлян была другая знать.
Атилия интересовала только прибыль, а любовь тогдашнего плебса он мог купить, если бы только она понадобилась ему в бизнесе. Деловой человек понимал, что для привлечения плебса амфитеатр должен быть благоустроен и иметь эффектную отделку. Но вот тратиться на остов сооружения и тем более — на фундамент, казалось ему делом крайне непрактичным. Будучи сам новым человеком, лишенным фундамента образования и культуры, Атилий не понимал, зачем вбухивать средства в основание здания, которое никто не увидит.
Новое мышление Атилия весьма способствовало ускорению строительства. Поэтому уже в следующем году огромный амфитеатр раскрыл зияющие входы навстречу своим жертвам. Из Рима и со всей округи в Фидены хлынули толпы жадного до острых ощущений люда. Они быстро наполнили чашу стадиона до самого верха. Несмотря на то, что силовые конструкции здания были выполнены из дерева, никто не услышал скрипа: столь шумными оказались эмоции ликующего плебса.
Неизвестно, сколько быков, тигров и львов растерзали люди на арене, сколько гладиаторов артистично зарезали друг друга, но когда рухнули трибуны, то, по сообщениям историков, погибли от двадцати до пятидесяти тысяч зрителей. Наверное, уцелевшие звери торжествовали, наблюдая, как тысячами исчезают в руинах их мучители. Несколько дней разбирались завалы. Все это время вокруг гигантского кургана бродили рыдающие люди в надежде откопать своих близких и увидеть их живыми или мертвыми.
Сенат постановил запретить возведение общественных сооружений без предварительного обследования грунта. Новатора Атилия отправили в изгнание, и развитие его бизнеса затормозилось.
Вдоволь погоревав, римляне принялись искать виновника бедствия. Можно ли удивляться, что таковым оказался Тиберий? "Он оставил город в недобрый час, лишил нас покровительства богов, сопутствующего правителям", — говорили простолюдины на форуме, убеждая друг друга в недобросовестности принцепса. "Цезарь пренебрег нами и государством и тем самым навлек на нас беду!" — родился окончательный вывод в муках народного творчества.
