Лицо чародея побледнело, но голос звучал ровно.
– Ничего, что связано с нападением. Это потребует слишком большого расхода энергии, а здесь, в горах, ничто не может скрыть ее от случайного Охотника.
– Защита для короля?
Эрлейн заколебался.
– Друг мой, – серьезно сказал Алессан. – Ты мне нужен и будешь еще нужен. Я знаю, что использовать твою магию опасно – для всех нас. Но я должен получать честные ответы, чтобы принимать разумные решения. Налейте ему немного вина, – обратился он к солдату Квилеи.
Эрлейн взял бокал и выпил.
– Могу поставить у него за спиной слабый экран против стрел. – Он помолчал. – Вы этого хотите? Есть некоторый риск.
– Наверное, хочу, – ответил Алессан. – Сооруди щит как можно незаметнее.
Эрлейн поджал губы, но ничего не сказал. Его левая рука слегка шевельнулась. Дэвин теперь видел отсутствие двух пальцев, но больше ничего не произошло, насколько он мог судить.
– Готово, – мрачно произнес Эрлейн. – Чем дольше я буду его держать, тем больше риска. – Он снова глотнул из своего бокала.
Алессан кивнул, принимая ломоть хлеба и полную тарелку мяса и сыра от одного из квилейцев.
– Дэвин?
Дэвин уже ждал.
– Я вижу эту скалу, – тихо сказал он. – Выше у тропы. Справа. На расстоянии полета стрелы. Отошли меня домой.
– Возьми моего коня. В седле спрятан лук.
Дэвин покачал головой:
– Он может заметить, и я все равно слишком плохо стреляю из лука. Сделаю, что смогу. Можете устроить тут побольше шума минут через двадцать?
– Мы можем устроить очень много шума, – заверил его Мариус Квилейский. – Тебе легче будет спуститься, а потом свернуть налево там, где тропа делает поворот, чтобы снова вскарабкаться вверх. Между прочим, мне бы очень хотелось увидеть этого человека живым.
Дэвин улыбнулся. Мариус внезапно расхохотался, за ним Алессан. Эрлейн молчал. Алессан повелительным жестом указал на Дэвина:
– Если ты его забыл, так пойди и принеси, пустоголовый! Мы будем здесь наслаждаться трапезой. Возможно, оставим кое-что и тебе.
– Я вовсе не виноват! – громко запротестовал Дэвин, перестал улыбаться и обиженно надул губы. Потом пошел к привязанным коням. Безутешно качая головой, взобрался на серого и поехал вниз по тропе, по которой они сюда поднялись.
Но не дальше поворота.
Здесь он спешился и привязал лошадь. После секундного колебания оставил меч висеть у седла. Он понимал, что это решение может стоить ему жизни. Но он видел поросшие деревьями склоны возле перевала: меч мешал бы ему и создавал бы много шума.
Дэвин направился на запад и вскоре оказался среди деревьев. Он снова пошел на юг и вверх, держась настолько далеко от линии перевала, насколько позволяла местность. Подъем был трудным, Дэвин покрылся потом, но надо было спешить, и он был в хорошей физической форме, как всегда быстрый и подвижный, в компенсацию за недостаток роста. Он карабкался по крутым склонам, лавировал между деревьями и черными кустами серрано, хватался за корни, глубоко впившиеся в наклонную почву.
На полпути деревья расступились к югу и к западу перед небольшим крутым утесом. Он мог идти вперед или обойти утес кругом, снова отклонившись в сторону перевала. Дэвин попытался определить свое местонахождение, но это было сложно – на таком удалении от тропы до него не доносилось ни звука. Он не знал, поднялся ли уже выше того места, где квилейцы разложили свою обеденную скатерть. «Двадцать минут», – напомнил он себе. Стиснул зубы, быстро помолился Адаону и стал взбираться на утес. Дэвину пришло в голову, насколько неуместно сыну крестьянина из северных болот Азоли карабкаться на скалы хребта Брачио.
Однако он не был сыном крестьянина из Азоли. Он был родом из Тиганы, как и его отец, и принц попросил его сделать это.
Дэвин наискосок взобрался по поверхности утеса, стараясь не потревожить мелкие камешки. Добрался до выхода скальной породы, на секунду повис на руках над пропастью, а затем рывком бросил тело вверх, на этот камень. Быстро пересек ровную площадку, упал на живот, тяжело дыша, и взглянул вверх, на юг.
А потом прямо вниз. И у него перехватило дыхание, когда он понял, как ему повезло. Почти прямо под ним за валуном притаилась одинокая фигура. Дэвина наверняка было видно на последнем отрезке подъема, там, где поверхность утеса перерезала линию деревьев. Но тишина сослужила ему хорошую службу, так как человек под ним не подозревал о его присутствии и жадно всматривался в группу людей, пирующих на тропе. Дэвин их не видел, но голоса теперь доносились до него. Солнце зашло за тучку, и Дэвин инстинктивно вжался в землю, как раз в тот момент, когда убийца взглянул вверх, привлеченный изменившимся освещением.
Для лучника это имело значение, Дэвин это знал. Стрелять приходилось с большого расстояния, вниз с горы, и частично цель заслоняли солдаты. Вероятнее всего, времени хватит лишь на один выстрел. Он подумал, не отравлены ли наконечники стрел. И решил, что это возможно.
