Дэвин отвернулся. Погладил коня, подаренного Альенор, и что-то прошептал ему. Потом заставил себя отъехать назад, к тому человеку, которого убил. Это не то же самое, что спящий солдат на конюшне у Ньеволе. Не то же самое, сказал он себе. Это был открытый бой, и барбадиор был вооружен, носил латы и размахивал своим тяжелым мечом, стремясь отнять у Дэвина жизнь. У Дэвина не было никаких иллюзий относительно того, какой была бы их судьба, если бы барбадиоры и Охотник настигли его, Алессана и Эрлейна одних в этой глуши.
Это не то же самое, что произошло на конюшне. Он снова повторил это себе, и постепенно до него дошла призрачная, сбивающая с толку тишина, которая опустилась на ущелье. Все еще дул ветер, такой же холодный, как и прежде. Он поднял взгляд и с опозданием увидел, что Алессан незаметно подъехал к нему и тоже смотрит вниз, на человека, которого убил Дэвин. Оба коня били копытами и храпели, возбужденные яростью только что завершившейся схватки и запахом крови.
– Дэвин, поверь, мне очень жаль, – тихо пробормотал Алессан, чтобы никто другой не услышал. – Труднее всего в первый раз, а я не дал тебе времени приготовиться.
Дэвин покачал головой. Он чувствовал себя опустошенным, почти оцепеневшим.
– У тебя не было большого выбора. Может быть, так лучше. – Он неловко откашлялся. – Алессан, ты должен беспокоиться о гораздо более важных вещах. Я сделал свой выбор в лесу Сандрени прошлой осенью. Ты за меня не в ответе.
– В каком-то смысле – в ответе.
– Не в том смысле, который имеет значение.
– Разве дружба не имеет значения?
Дэвин молчал, внезапно оробев. Алессан умел так влиять на людей.
Через мгновение принц прибавил, как бы между прочим:
– Мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, когда я вернулся из Квилеи.
Казалось, он собирался прибавить еще что-то, но передумал. Однако Дэвин догадывался, что он хотел сказать, и что-то тихо затеплилось в нем, подобно зажженной свече.
Еще несколько мгновений они смотрели вниз, на мертвеца. Бледный свет узкого полумесяца Видомни давал достаточно света, чтобы увидеть его искаженное болью лицо с открытыми глазами.
Дэвин сказал:
– Я сделал свой выбор и понимаю необходимость этого, но не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть.
– Знаю, я тоже не привык, – ответил Алессан. Он заколебался. – Любой из моих братьев сделал бы лучше то, ради чего я остался в живых.
Тогда Дэвин повернулся, пытаясь разглядеть выражение лица принца в тени. И через мгновение сказал:
– Я их не знал, но позволь мне возразить: я сомневаюсь в этом. Правда, сомневаюсь, Алессан.
Через секунду принц прикоснулся к его плечу:
– Спасибо. Боюсь, с тобой не все согласятся. Но все равно спасибо.
И с этими словами он, казалось, вспомнил о чем-то, или его снова что-то позвало. Голос его изменился:
– Нам надо ехать. Я должен поговорить с Дукасом, а потом нужно догнать Эрлейна и ехать дальше. Впереди долгий путь. – Он смерил Дэвина оценивающим взглядом. – Ты, наверное, очень устал. Мне следовало спросить тебя раньше: как твоя нога? Можешь скакать?
– Со мной все в порядке, – запротестовал Дэвин. – Конечно могу.
Позади них раздался саркастический смех. Они обернулись и увидели Эрлейна и других, которые вернулись в ущелье.
– Скажите, – обратился чародей к Алессану с едкой насмешкой в голосе, – какого ответа вы от него ждали? Конечно, он скажет вам, что может скакать. И будет скакать всю ночь, полумертвый, ради вас. И этот тоже, – он махнул рукой в сторону Наддо, стоящего сзади, – хотя познакомился с вами всего час назад. Интересно, принц Алессан, что чувствует человек, имеющий такую власть над людскими сердцами?
Пока Эрлейн говорил, к ним подъехал Дукас. Но ничего не сказал, а так как факелы погасли, стало слишком темно, чтобы разглядеть выражения лиц. Приходилось судить по словам и интонациям.
Алессан тихо ответил:
– Думаю, что ты знаешь мой ответ. Во всяком случае, маловероятно, что я буду о себе слишком высокого мнения, пока ты рядом со мной и уберегаешь меня от этого. – Он помолчал и прибавил: – Упаси тебя Триада от того, чтобы добровольно скакать всю ночь по чужим надобностям.
– У меня больше нет выбора в данном вопросе, – резко ответил Эрлейн. – Вы об этом забыли?
– Не забыл. Но не собираюсь начинать этот спор заново, Эрлейн. Дукас и его люди только что рисковали своими жизнями, чтобы спасти твою. Если ты…
– Спасти мою жизнь! Ей бы ничто не угрожало, если бы вы не заставили меня…
– Эрлейн, довольно! Нам очень много надо сделать, и я не расположен спорить.
Дэвин увидел в темноте, как Эрлейн отвесил насмешливый поклон, сидя верхом.
– Нижайше прошу прощения, – преувеличенно покорным тоном сказал он. – Вам следует заранее предупредить меня, когда будете расположены поспорить. Согласитесь, что данный вопрос имеет для меня определенное значение.
Казалось, что Алессан молчит очень долго. Потом он мягко ответил:
– Мне кажется, я догадался, что кроется за этим. Я понимаю. Дело в том, что мы встретили еще одного чародея. Рядом с Сертино ты острее чувствуешь то, что с тобой случилось.
